Лин-Ли

Айрторн, для полного счастья, отсыпал ему еще несколько монет и договорился, что тот будет доставлять в общежитие блюда по его письменным запросам.

— Конечно-конечно, господин? — лебезил владелец таверны так слащаво, что Линетте стало противно. Вот оно: старые традиции, пренебрежение к черным, а стоит этому черному позвенеть монетами, ему готовы чуть ли не руки целовать. Лицемерие.

— Линден, просто Линден, — назвался лорд, отчего-то не став называть родовое имя, и оторвался от прилавка, на который все это время опирался локтем. — Пойдем, напарник, — обратился уже к Лине. — Как раз переоденемся к ужину.

ГЛАВА 22

— То есть отец отправил тебя на перевоспитание, но в финансах не отказал? — поинтересовалась Линетта, когда они шли по улице к общежитию.

Бесспорно, вопрос был чересчур вольным, но раз уж лорд сам избрал такую линию поведения…

Айрторн усмехнулся.

— Ну он же не смерти моей хочет, — отозвался иронично. — Так, мир посмотреть, так сказать, с изнанки.

Вот оно что, решила для себя Лина, выходит, она и такие, как она, все это время жили на изнанке мира аристократов и даже не догадывались об этом.

— А что тогда мешает тебе снять себе комфортабельные апартаменты, а не ютиться здесь? — спросила, когда в темноте показались светящиеся окна общежития. Фонарь возле их крыльца не горел сколько она тут жила.

— Зачем? — в свою очередь удивился Айрторн. — Отличная комната. И соседи милые.

Лорд веселиться изволит, ясно. Если бы сама Линетта не была ограничена в средствах, то с удовольствием переехала бы в отдельное жилье, чтобы время от времени не просыпаться под пьяные песни Петера, ругань Розарии или стоны из комнаты Дорнана, когда у него оставалась Люси."

"— А вот и один из них… — пробормотала она, когда они подошли ближе и крыльцо стало отчетливо различимо в свете, падающем из окна кухни. Крыльцо и лежащее на нем вусмерть пьяное тело, запах перегара от которого ощущался на расстоянии нескольких шагов даже на открытом воздухе. — Милейших соседей.

Линетта вздохнула: теперь Петера надо как-то будить и просить дойти до своей комнаты. Не оставлять же на ночь на улице — замерзнет.

— Хм, — напарник хмыкнул и подошел ближе, всмотрелся в похрапывающую согнувшуюся в три погибели фигуру, будто пытающуюся обнять твердую ступень, с видом великого исследователя или хранителя музея, рассматривающего новый экспонат в своем хозяйстве. — Это, я так понимаю, тот самый Петер, которому не наливать и не занимать? — Повернулся к Лине, демонстрируя, что внимательно слушал ее утром по дороге на службу, а не считал чаек, как ей показалось.

— Он самый, — подтвердила Линетта и тоже шагнула ближе. — Петер, Пе-е-етер… — Осторожно коснулась плеча спящего. — Петер, проснись.