Гончие Лилит

Моя рука свесилась с подлокотника, и к ней кто-то прикоснулся. Кто-то сжал мою ладонь…

– Мам? – возникает рядом Пикси.

К моей другой руке прикасается Оливия – точная копия Оушена, только крошечная. Только глаза темные, не как у отца.

– Почему ты такая тихая? – спрашивает Пикси.

– Мне больно.

– Если поцеловать больное место, то боль уйдет. Где болит?

– Внутри, – вздыхаю я.

– Внутри – это где? В животе?

– Не знаю, наверное, – вяло улыбаюсь я, прикасаясь к ее щеке.

– Тогда я поцелую тебя в живот. Только не смейся…

Я чувствую лицо Пикси, прижимающееся к моему животу, и обхватывающие меня ручонки.

– Все еще болит?

– Уже гораздо меньше.

– У тебя такой большой синяк на шее, – хмурится Оливия. – Кто на тебя напал?

– Ужасное чудовище.

– Ты должна была позвать папу. Он бы убил чудовище. Он может убить любое чудовище на свете!

– Злая колдунья не позволила мне…

– Он и колдунью может убить, – говорит Оливия, сдвинув крохотные бровки.

– Я не хочу, чтобы он убивал. Справлюсь сама. Колдунье надоест меня мучить, чудовища спрячутся в свои пещеры, синяки пройдут. И скоро у меня будет замок на берегу океана, где я спрячусь и где больше никто меня не обидит.

– Возьми меня с собой, – просит Пикси. – Хочу жить с тобой в этом замке.

– И я тоже, – говорит Оливия. – Нам будет хорошо вместе.

Девочки стоят рядом со мной, объятые сиянием. В ручке Оливии – маленькая оливковая веточка. В кулачке Пикси – свежий, ярко-розовый цветок кувшинки. И откуда-то льется музыка. Такая, от которой мне не больно. И в этот момент я внезапно различаю натянутую в темноте нить. Она выведет меня из подземелья на свет, если только я не выпущу ее из рук.

А я не выпущу.

* * *– Скай? – тормошит меня кто-то. – Привет… Открыв глаза, я вижу склоненное надо мной лицо Кэтрин.

– Я получила новые указания от Лилит. Она сказала, что ты хочешь присутствовать при утилизации материала? Идем…

– Кэтрин, подожди, – останавливаю я лаборантку. – Я не могу.

– Что именно? – хмурится она.

Я продолжаю держать ее за руку, не в состоянии связно объяснить все, что вдруг осмыслила. Кэтрин терпеливо ждет, всматриваясь в мое взволнованное лицо.

Я хочу от Боунса ребенка. Я должна родить его, чтобы не сойти с ума. Он будет вести меня сквозь мрак, как нить Ариадны. Его первый крик искупит все мои грехи.

Прекрасный дикий цветок никогда мне не принадлежал, но я смогу похитить маленькое семечко и растить его в тайне ото всех, в доме на берегу океана.