Золотая лилия

До конца пути Адриан молчал, но, по крайней мере, у меня больше не возникало впечатления, что он предается грустным мыслям. Теперь он выглядел задумчивым, а не встревоженным. Но мне было слегка неуютно — я то и дело замечала, как он краем глаза изучает меня. Я мысленно прокручивала в голове свои слова, пытаясь понять, чем вызван столь пристальный интерес с его стороны.

Отец Адриана остановился в просторном отеле, схожем атмосферой с тем заведением, в котором мы с Брэйденом завтракали. Бизнесмены в деловых костюмах перемежались с искателями приключений в нарядах с тропическими расцветками и шлепанцах. Я чуть было не отправилась на утреннее свидание в джинсах, и теперь только порадовалась, что все-таки выбрала серую юбку и блузку с коротким рукавом и неярким голубоватым узором. Еще у нее был крохотный гофрированный воротничок, а у юбки — едва различимый рисунок «в елочку». Обычно я не ношу одновременно ткани с такой контрастной текстурой, но мне понравилось смелое сочетание. Я обратила на это внимание Джилл, когда уходила из общежития. Ей понадобилось некоторое время, чтобы обнаружить контраст, а когда она наконец поняла в чем дело, то закатила глаза. «Да, Сидни, ты настоящая мятежница!»

А Адриан был в своем типичном летнем наряде, джинсах и рубашке — разумеется, не заправленной и с закатанными рукавами. Несколько пуговиц сверху расстегнуты. Он одевался так постоянно и, несмотря на небрежность, выглядел модно и изящно. Но не сегодня. Сейчас на парне были самые потрепанные джинсы — на коленях назревали прорехи. Темно-зеленая рубашка, из хорошей ткани и подходящая под цвет глаз, но непостижимым образом измятая. Полагаю, чтобы довести одежду до такого состояния, ее надо скатать в мяч и хорошенько на ней посидеть. Если бы я заметила этот кошмар еще в Амбервуде (но я тогда думала только о том, чтобы утащить Адриана от Брэйдена), я бы строго попросила его выгладить рубашку.

Но Адриан и теперь был хорош собой. Состояние его одежды и взлохмаченные волосы не имели значения. Это было одно из тех свойств, что раздражали окружающих сильнее всего. Помятый вид придавал парню сходство с некоей грустящей европейской фототомоделью. Пока мы поднимались в лифте на второй этаж вестибюля, я осмотрела Адриана с ног до головы. В конце концов, я решила — здесь не могло быть случайности. Почему именно в день встречи с отцом он настолько неаккуратен? Вот главный вопрос. Адриан жаловался, что отец всегда считает его виноватым. Похоже, одеваясь так, Адриан предоставлял ему еще одно обоснование.

Двери лифта открылись, и я ахнула. Дальняя стена вестибюля оказалась почти целиком стеклянной, и сквозь нее открывался эффектный вид на Тихий океан. Адриан усмехнулся при виде моей реакции и вытащил мобильник.