Золотая лилия

Однако наша маленькая компания здесь, в Палм-Спрингсе, и не осознавала, насколько сильно это утверждение, поскольку я постоянно общалась с ними. Теоретически они разбирались в вопросе, но ничего не ощущали. Кроме того, раньше я почти никогда не проявляла беспокойства.

Но Адриан все понял. Непостижимо, но ему это удалось. Я подумала о тех немногочисленных случаях, когда теряла самообладание. Один раз — в гольф-клубе, когда Джилл применила водяную магию. Второй во время происшествия со стригоями и Ли, когда Адриан предложил исцелить меня посредством своего дара. Мои эмоциональные вспышки были совсем краткими, вряд ли их кто-то заметили. Никто, кроме Адриана.

Но почему именно Адриан Ивашков, вроде бы ни к чему не относившийся серьезно, единственный разгильдяй среди моих подопечных, обратил внимание на подобные мелочи? Как получилось, что только он понял силу моих чувств?

Пришло время уходить. Я, прежде чем ехать в Амбервуд, завезла Адриана домой. В машине царила тишина. Но стоило Адриану выйти, Эдди расслабился и покачал головой.

— Ничего себе! Адриан так взбеленился! Да я вообще никогда раньше не видел его разозленным.

— Он и не взбеленился, — уклончиво отозвалась я, не отрывая взгляда от дороги.

— А по-моему — еще как, — возразила Ангелина. — Я думала, он сейчас набросится на Дмитрия.

Эдди фыркнул:

— Нет, до этого бы не дошло.

— Не знаю, пробормотала Ангелина. — Он был готов схватиться с любым, кто тебя обижает, Сидни.

Я продолжала смотреть вперед. Неожиданная стычка вогнала меня в замешательство. Почему Адриан так поступил?

— Я пообещала на следующих выходных помочь ему, сказала я. — И он чувствует себя в долгу передо мной.

Джилл, которая сидела на переднем сиденье, до этого момента помалкивала. Она, с их связью, возможно, знала ответ.

— Нет, — произнесла Джилл слегка озадаченно. — Он стал бы тебя защищать в любом случае.

Глава седьмая

Назавтра я большую часть дня сражалась с собственным отказом дать кровь для эксперимента. Я переходила из класса в класс, продолжая размышлять. В каком-то смысле я чувствовала себя неловко. В конце концов, я знала они делают полезное дело. Если существует способ защитить мороя от превращения в стригоя, то метод теоретически можно использовать и для людей. Открытие коренным образом изменит образ действий алхимиков. Люди вроде того жуткого типа, Лиама, перестанут быть опасными. Заключенного можно будет «стерилизовать» и отпустить, не боясь, что он поддастся извращающему воздействию стригоев. Я также понимала — Соня и остальные зашли в тупик в своих исследованиях. Им не удалось выяснить причину, не позволившую Ли превратиться в стригоя."

"Но одновременно с простыми фактами, несмотря на важность дела, я категорически не желала давать кровь. Я боялась.