Лилия между тернами

Пришла я в себя лежащей на диване в кухне-гостиной. Римман чем-то гремел в районе плиты.

— Ты, естественно, не обедала, — сказал он, явно обвиняя.

— Я забыла…

— Что, такая увлекательная беседа была, что потеряла счет времени? — язвительно спросил он.

И на меня тут же накатило чувство стыда. Миша наблюдал за нами! Смотрел не отрываясь за тем, что делал со мною Римман. Зачем он остался? И видел ли он все до конца? То, как я извивалась и умоляла Риммана, и как я окончательно потеряла себя от его развратных ласк?

— Зачем ты сделал это… так? — тихо спросила я Риммана. — Тебе нравится меня унижать?

— Унижать? Ники, не вижу ничего унизительного в том, чтобы заставить кончить женщину.

— Но ведь ты видел, что мы не одни…

— Ты о том мальчишке соседе? Но ведь это он сам принял решение остаться и подглядывать за тем, что я делаю в СВОЕМ доме со СВОЕЙ женщиной, не так ли? Он мог уйти, но остался. Хотя я на его месте тоже бы хрен ушёл. Вид того, как ты кончаешь… Ники, это было запредельно горячо! — нагло ухмыльнулся Римман. — Думаю, парню обеспечены еще долгие-долгие ночи влажных снов с твоим участием.

— Но зачем ты это сделал? — мне хотелось одновременно и сжаться от стыда и почувствовать все это снова.

— Потому что так захотел. Я не обязан перед тобой отчитываться! Ты делаешь все, что я хочу, там, где я хочу и столько раз, как мне хочется, а взамен получаешь защиту. Это условия нашей сделки. Или ты решила, что они тебе не подходят? Ну так дверь не заперта — можешь проваливать в любой момент.

От обиды мне хотелось зарыдать и броситься на Риммана с кулаками. Ну, неужели нельзя быть хоть чуточку нежнее, ну, или не настолько выпячивать договорную основу наших отношений, тем более сейчас, когда в моем теле еще не утихли отзвуки пережитого наваждения, которое сотворил со мной он?

— Иди ешь! — холодно сказал он.

— Да не хочу я! — выкрикнула я и помчалась прочь.

Но буквально через секунду было перехвачена сильными руками Римана. Я рванулась от него изо всех сил, царапаясь и кусаясь, причем позволив прорезаться моим клыкам. Римман яростно зарычал и повалил меня на пол, опять буквально распластывая весом собственного тела. Сколько бы я ни билась, это приводило только к еще более тесному контакту между нами. Схватив пальцами мой подбородок, мужчина снова обрушил на меня всю неистовость своего рта, терзая в агрессивном поцелуе. Римман был жестким и горячим надо мной. Его бедра двигались без остановки волнообразными движениями, вжимая меня в пол, а жесткую твердость его члена прямо в мой живот и лобок. И снова от всего этого моё тело стало каким-то сгустком вожделения и не желало сопротивляться этому мужчине.