Лилия между тернами

Я что-то перепутал, или у тебя планы поменялись?

— Я думала, что мы проведем вместе всю ночь, — сразу сбавила обороты девица.

— Если не удовлетворена — вали в бар, там до хрена парней, готовых сделать твою ночь незабываемой, — ответил Римман и потащил меня дальше.

Наконец он толкнул дверь, и мы вошли в какую-то комнату. Развернувшись, он запер дверь и встал прямо надо мной."

"Сколько себя помню мне всегда приходилось смотреть на него снизу вверх. И похоже ничего с годами не изменилось. Римман по-прежнему возвышался надо мной как башня, а его широченные плечи и мощнейшие мускулы, отчетливо играющие под одеждой, просто подавляли, заставляя чувствовать себя крошечной и беспомощной.

Римман поначалу буквально расчленял меня взглядом, осматривая с ног до головы. Но затем выражение его серых глаз изменилось. Они стали какими-то голодными, и его дыхание сбилось. От такого взгляда мне почему-то стало жарко и тесно в собственной коже. Римман не скрываясь втянул полной грудью мой запах, и его красивый, жесткий рот дернулся в оскале. Глаза потемнели, и в них словно родился торнадо, затягивающее меня в их глубину. Мой язык присох во рту, а воздуха вдруг стало мало.

— Доминика… — наконец пророкотал у моего лица Римман. — Ты выросла.

Я могла только молча кивнуть. Римман прервал наш зрительный контакт и отвернулся.

— Ты зачем сюда приехала? — резко спросил он.

— Мой отец умер… убит… Все мои близкие… — пролепетала я.

— И? — безразлично спросил Римман.

— У меня никого не осталось.

— В самом деле? И ты приехала сюда в надежде, что я опять стану нянькой для избалованной богатой сучки?

— Ты никогда не был мне нянькой, — повысила голос я, чувствуя, как сердце медленно скатывается в желудок.

Отец ошибся. Римман не станет мне помогать. Ему плевать на меня.

— Разве? Тогда кем? Ночной сиделкой? — губы Риммана презрительно искривились.

— Я всегда считала тебя другом, — возмутилась я.

— Другом? — рассмеялся Римман рокочущим смехом. — Миленькие, чистенькие принцессы не дружат с парнями с грязных помоек, которых их папаши находят, чтобы натаскивать их стать верными псами, готовыми сдохнуть ради хозяйки.

— Мой отец сказал, что ты поможешь мне! — я готова была опять заплакать.

— Что? Старый Барс сказал тебе, Ники, что я помогу?

И он расхохотался так, что стены задрожали, и я едва сдержалась, чтобы не вжаться в стену от этого жестокого смеха или не кинуться на Риммана с кулаками.

— Да! Мой отец сказал мне перед самой смертью, что только ты можешь помочь мне! — выкрикнула я, сжимая кулаки.

— Чушь! — рявкнул мне в лицо Римман.

— Это правда, Рим! Но, видимо, он ошибался! — я почувствовала себя опять той брошенной и испуганной девочкой, плачущей от кошмаров в ночи.