Лилия между тернами

Это длится и длится, кажется, целую вечность. Я уже извиваюсь, обливаясь потом и исходясь желанием, но он все продолжает пытать меня.

Я молю его, мои стоны наслаждения перерастают в рыдания, но он по-прежнему неумолим. Я больше не могу выдержать, и муки удовольствия становятся болью.

Я бьюсь под его телом, но не могу победить его и вырваться, чтобы остановить эту пытку. Я уже не молю о наслаждении, а только о пощаде.

Но тело Рима становится словно каменным, сжимая меня и душа, и я не могу освободиться, чтобы сделать хотя бы следующий вдох.

— Ты моя! — рычит Римман в моё ухо. — Я найду тебя даже на том свете, Ники. Ты моя!

— Твою ж мать! — шокированный возглас Миши подкидывает меня на кровати."

"Я отпрыгиваю и оказываюсь стоящей посреди комнаты, в человеческом теле и совершенно голой. Испуганно выдохнув, я сдернула с парня одеяло и обернула вокруг себя.

Миша сидит с глазами на выкате и отвисшей челюстью и пытается что-то сказать, но у него выходят только нечленораздельные звуки. А я мучительно размышляю как быть. Обратиться обратно на его глазах будет явно плохой идеей. У парня совсем крыша поедет, если сейчас она еще на месте.

Я начинаю пятиться к двери, волоча за собой одеяло, и тут Миша, наконец, отмирает.

— А ну, стоять! — я действительно замираю, обалдев от его наглости. — Куда это ты собралась в таком виде?

Я хлопаю глазами на парня. Он только что стал свидетелем того, как кошка обратилась в человека, и единственное, что его волнует, это то, что я выйду на улицу голышом? Вот с самого начала я видела, что у него с головой не порядок.

Миша, видимо, окончательно приходит в себя и осторожно подходит ко мне. Протягивает трясущуюся руку и дотрагивается до моего обнаженного плеча. Вот чудак человек! Когда трогал меня в образе здоровой хищницы у него руки не дрожали, а сейчас — гляньте-ка!

— Так ты оборотень? — то ли спрашивает, то ли утверждает он.

— Перевертыш, — поправляю я.

— Круто! Охренеть, как круто, садовница! — неожиданно расплывается в дурацкой улыбке Миша и снова трогает мою кожу.

Он обходит меня по кругу, осматривая горящими от любопытства глазами и продолжая издавать возгласы, выражающие крайнюю степень удивления и восхищения.

Мы прямо сейчас интересная парочка. Я — голая, стою в одеяле и думаю, как мне поступить, и Миша в одних боксерах ходит вокруг меня, словно я новогодняя елка, и только что песни от радости не поет.

— Перестань крутиться вокруг. Меня уже тошнит, — решила я прервать Мишину щенячью радость.

— Извини, конечно, но не каждый день твой мир переворачивается с ног на голову. Тебе же, наверное, одеться нужно? — наконец догадывается он. — Хотя, не то чтобы мне не нравилось, как есть.

Да, горбатого могила исправит.