Лилия между тернами

Человек пах раздражением и даже чем-то, что напоминало те же самые эмоции, которые испытывала я. Боль опять зашевелилась внутри, и я тихонько заворчала, прогоняя её в глубь.

Парень развернулся так резко, что я в испуге отскочила и зарычала, ощерившись на него. Секунду на лице Миши было замешательство, а потом его лицо просияло.

— Киса! — радостно воскликнул он и присел лицом ко мне. — Т-с-с-с! Тише, киса! Это же я! Я же столько дней приезжал сюда. Волновался, как ты, не голодаешь ли? Где ты была все это время?

Голос парня стал тихим и воркующим. Это успокоило меня, и я опять уселась, глядя на Мишу, наклонив голову набок. Забавный. Дружелюбный. Безопасный.

— Киса, моя красавица, — бормотал парень, медленно подбираясь ближе. — Я так переживал за тебя. Боялся, что тебя опять поймали и заперли. Но ты ведь умная, да, моя киса? Ты не позволила никому найти себя.

Миша, продолжая успокаивающе ворковать, оказался совсем рядом. Он поднял руку и остановил её в нескольких сантиметрах от моей головы, словно спрашивая разрешения. А мне вдруг остро захотелось хоть какого-то живого контакта. И я боднула своей головой его руку, позволяя погладить себя. Восхищенный сдавленный вздох вырвался из горла парня, и он запустил свои пальцы в мою шерсть.

— Господи Боже! — словно задыхаясь пробормотал он. — Ты такая… Я никогда в жизни не прикасался ни к чему такому… Просто как сокровище… Истинная роскошь. Настоящая… Настоящая красота.

Совершенно без предупреждения парень вжался лицом в мой мех и кажется даже всхлипнул. Первым побуждением было шарахнуться от этого дерзкого прикосновения.

— Как же я устал, киса, — прошептал Миша, и я замерла под его нуждающимися пальцами. — Как же все хреново! Я так завидую твоему миру. В нем все просто и не нужно ни притворяться, ни одевать маски, только и думая, как увернуться от удара в спину.

Ну, это весьма спорно, человек. Хотелось ободряюще хмыкнуть, но в нынешнем образе это невозможно. Вместо этого я просто улеглась на земле, оказывая этому парню необычайное доверие. И Миша, интуитивно почувствовав это, уткнулся носом в мою шкуру и что-то негромко говорил, говорил. Мне, как кошке, далеко не все было понятно. Скорее, вообще ничего, кроме эмоций. Вот их волны я улавливала безошибочно. Боль, разочарование, тоска и одиночество. Я чувствовала их запах, буквально улавливала их на своем языке. В этом смысле люди так открыты и очевидны.

Миша выливал на меня свою муку, и я вполне была готова её принять и понять. Я ведь знала, как это больно — быть разочарованным в самых близких. Знала, каково это — быть одинокой, когда вокруг полно народу, и они, вроде, тебе и не чужие. И мне сейчас было искренне жаль его. Ведь в отличии от него у меня был защитный механизм.