Лилия для Шмеля (СИ)

Трапезная походила на банкетный зал: просторная, светлая, с окнами до потолка, щедро украшенная позолотой, зеркалами, цветами. И посреди зала огромный стол со стульями… и маленькая я в черном платье с чужого плеча.

Графини еще не было, однако мне помогли занять свое место. И вот тогда-то я опешила: ожидала, что аристократы едят золотыми ложечками, но что приборов так много, подумать не могла!

В земной жизни мне по ресторанам ходить не доводилось, и познания о многочисленных ножах, вилках и ложках я имела весьма отдаленные. Знаю, что двузубая вилка вроде бы для рыбы. Ложка поменьше — десертная или еще какая-то. Нож с особенным лезвием — для масла. Видела в магазине такой с этикеткой: «Нож для масла». За сим мои познания заканчивались.

Пока я пугливо рассматривала приборы, двери распахнулись, в трапезную вошла графиня, с помощью лакея села за стол — и слуги засуетились.

Вот чего у нее не отнять — так это осанку. Глядя на хозяйку особняка, даже я приосанилась.

Красивый молодой человек в зеленой ливрее раскладывал еду, но такими порциями, будто угощал за свой счет, поэтому урезал объем блюд в три раза. Больше тарелки измарал подливой. А потом встал у изголовья стола, словно Цербер следя, чтобы я не съела больше положенного. Конечно, это не так, но ощущения, именно такие.

— Как вам особняк? — соизволила завести со мной беседу хозяйка дома.

— Очень красивый, но особенное впечатление произвел зимний сад.

— Да, любуясь зеленью, кажется, что лето продолжается, и что нет серых, хмурых осенних дней.

Я судорожно думала, как продолжить светское общение. От мыслей отвлекали нож с вилкой, которые держать неудобно. Очень боялась их выронить, поэтому ела неторопливо, а соображала, что ответить, еще медленнее.

— Расскажите о себе, — попросила графиня тоном, не терпящим возражений.

Испугавшись, я натянуто улыбнулась и робко ответила:"

"— Мой рассказ был бы интереснее и длиннее, если бы вы поинтересовались дня три назад. К сожалению, я недавно поскользнулась на лестнице, упала, и результатом стала амнезия. Я теперь почти как ребенок.

После моих слов у графини округлились глаза.

— Я приглашу лекаря, — заволновалась она.

— Мне неловко, что я взволновала вас. Да и у меня, вроде бы, ничего не болит, только ужасно неудобно без памяти, — я непритворно вздохнула.

— Но хоть что-то вы помните?

— Благостный Видий не лишил меня самого главного: познания, что хорошо, а что плохо, — подражая робкой Корфине, я опустила голову. Еще хотела сложить руки на коленях, но хозяйка особняка снисходительно подытожила:

— Ну, остальное наверстать можно. Умеете читать?

— Да, — измочаленный молитвенник Корфины, единственную книгу, найденную в комнате отчего дома, я прочитала.

— Тогда после обеда почитаете.

— С удовольствием.