Лилия для Шмеля (СИ)

И это даже не злость — ярость. Нет, это бешенство! Он наступал, пронизывая горящими от ненависти глазищами, а я пятилась к двери.

— Дурак вы! — бросила на ходу, удирая из кабинета.

— Куда?! — рявкнул он. — А ну стойте!

Хлопнула дверь, за спиной раздались тяжелые, быстрые шаги, и тогда я побежала со всех ног в холл.

— Завтра приду! Хотя… — перепрыгнула через две ступеньки. — Зачем я Вейре, если вы думаете обо мне мерзости?!

Хорошо, что Верен, услышал наши голоса и уже держал в руках мою накидку.

На бегу схватила ее и, лично толкнув дверь, выбежала на крыльцо.

— Корфина! Корфина! — надрывался Освальд, а я бежала со всех ног. Кажется, больше в дом Веспверков я не вхожа.

Я невероятно злилась на него. От обиды душили слезы, но графиня ждала меня. И с ней лучше сейчас объясниться, пока племянник не наговорил ей лишнего.

Добираясь пешком до особняка, вроде бы успокоилась, только красные глаза выдали мое душевное состояние.

— Корфина! — ахнула Ильнора, когда я вошла в ее спальню, и ринулась ко мне в ночной сорочке. — Девочка моя! — Взяла за руку. — Что случилось?

Я покачала головой, еще пытаясь скрыть ссору с герцогом, но не сдержалась и опять расплакалась.

Графине пришлось напоить меня успокоительным, дать душистой соли, прежде чем я смогла более-менее спокойно рассказать, что произошло.

— Я… я должна признаться вам, — начала я с самого трудного. — Что я снимаю комнату. — Виновато подняла на графиню глаза, и увидела, что она совершенно не сердится.

— Знаю, — успокоила она мягко.

— Откуда?!

— Корфина, зная твой характер, я не сомневалась, что ты не позволишь Освальду довлеть над собой. Я рада, что ты сильная, однако расстроена, что тебе приходится так тяжело. И знаешь, если хочешь, давай ты снова станешь моей компаньонкой?! — Оживилась она. — Ты формально ею и осталась, но…

— Благодарю за вашу доброту, — сквозь слезы улыбнулась я. — Вы очень и очень добры и великодушны, но можно я поживу одна?

— Конечно, — загрустила Ильнора. — Но знай, ты всегда можешь вернуться в свою комнату. Иначе Жуж снова станет невыносимым. — Она вздохнула. — Это все твои печали?

— Нет, — я опустила голову. — Почему герцог считает меня глупой?"

"Ильнора недоверчиво посмотрела, села напротив, готовая внимательно слушать, и серьезно спросила:

— Почему ты так решила?

— Без его разрешения я не могу даже свои деньги снять… — пожаловалась.

— Ну, Корфина! — выдохнула она с облегчением. — Иначе он не мог поступить! До двадцати одного года ты не можешь самостоятельно распоряжаться счетами. Формально они принадлежат твоей семье — матери или брату.

— Да?! — у меня пропал дар речи.

— А ты не знала? И из-за этого поспорили с Освальдом? Ничего страшного, он отходчив. Однако может наговорить резкостей. Ты уж не обижайся на него.