Лилия для Шмеля (СИ)

Да, ловко меня обвели вокруг пальца!

* * *Мы завтракали, когда Мигрит сообщила, что пожаловали Даэрезы.

— Корфина, — Ильнора накрыла ладонью мою руку. — Знаю, ты сердишься, но нельзя отгораживаться от людей. Тебе надо общаться. А Вайен Даэрез — хороший мальчик. Просто посмотри на него, покажи себя. Только и всего.

После таких простых слов буря в моей душе утихла, и я успокоилась.

— А если он мне не понравится?

— Брак по принуждению — сердечная боль. А я хочу, чтобы ты была счастливой, — тепло улыбнулась Ильнора, вставая, чтобы спуститься и встретить гостей.

Они приехали на самом обычном экипаже. Когда полная женщина и ее худощавый спутник, одетые без изыска, но добротно, вошли в дом, графиня тепло поприветствовала их.

— Тирмия, Вайен!

Субтильный юноша, слегка ссутуленный, с пушком над губой и копной каштановых, как у родительницы волос, учтиво поклонился. А его маменька, бойкая женщина с беспокойными серыми глазами, постоянно моргала и нескромно рассматривала меня.

— Утро доброе, — поприветствовала я гостей.

— И вам тоже, баронесса, — кивнула женщина. — Много наслышаны о вас.

— Хорошего? — усмехнулась Ильнора. — Как видишь, Тирмия, слухи безобразно лгут.

— О, да, — выдохнула гостья. — Кому, как не мне знать об этом.

В столовой уже поставили дополнительные приборы, благо, что Жужа туда не добрался, иначе бы можно было попрощаться не только со сладостями, но и расписным сервизом.

Гостья села за стол, пухлыми пальцами взялась за тоненькую фарфоровую ручку чашечки и принюхалась.

— М-м! — покачала головой от восторга.

— Знаю, ты обожаешь льенский сбор, поэтому и привезла тебе его, — Ильнора дала знак Мигрит, и та подала жестяную коробочку. Ее то и вручила графиня подруге.

— Ильни, ты знаешь, как растопить мое сердце! — приложила гостья руку к пышной груди с кружевными рюшами.

— Растопишь тебя, как же! — пошутила Ильнора. С гостями она общалась непринужденно, и ее настроение передалось и мне. Но юноша так и продолжал отмалчивался.

— Вайен, уверяю: Корфина волнуется не меньше, — заверила графиня гостя, и у молодого человека под нашими взглядами заалели щеки и чуть лопоухие уши.

Его треугольное лицо и глаза, широко смотревшие на мир, больше подходили бы девушке. Однако по чертам видно, что он не злобив, открыт, наивен.

Вайен располагал к себе, но отнюдь не как мужчина. Наверно, расчет Ильноры был верным, только она не знает, что мне в душе тридцать, и я предпочитаю мужчин старше и совершенно иного типажа.

Расслабившись, я принялась шутить, рассказала о писательских планах, чем совершенно очаровала «жениха», иногда осмеливавшегося бросать на меня взгляды.

Во всяком случае, когда гости уходили, поймала себя на мысли, что плохих эмоций к барону не испытываю.