Лили

– Завтра ты отправишься вместе с нами в мой дом в Эксетере (в конце концов, срок аренды этого дома все равно истекает через месяц). Через три недели состоится церковное оглашение, после чего можно венчаться. Церемония пройдет у меня дома. Разумеется, я сам ее проведу. Вы с Льюисом будете жить у нас в доме, по крайней мере первое время, пока не…

– Кузен, прошу вас… вы меня неверно поняли! Я не давала согласия на этот брак!

Надменно-снисходительное выражение изменило ему лишь на мгновение.

– Подумай, Лили, – вкрадчиво и тихо произнес Соме. – Что тебе еще остается? У тебя нет средств содержать себя, а стало быть, нет и иного выбора.

"Ах ты, гнусный, самодовольный лицемер!…” – Лили опомнилась, набожно сложила руки и опустила взор долу.

– Вы совершенно правы. Но я надеялась, что вы могли бы помочь мне несколько иным способом. Мои потребности очень скромны, я почти ничего не прошу. И мне известно, что вы человек щедрый. Если вы в качестве распорядителя имущества моего отца одолжите мне весьма незначительную сумму на любых приемлемых для вас условиях, пока его завещание не вступит в силу…

Она вскинула голову. Ей показалось, что в глазах у Сомса промелькнуло злорадное удовлетворение, словно он только что решил, что его вновь обретенная кузина ничем особенно не отличается от него самого. Но странное выражение тотчас же исчезло.

– Речь сейчас идет не о моей щедрости, – возразил Соме. – Мы говорим о воле Божьей.

Лили моргнула, чтобы скрыть досаду. Это уж ни в какие ворота не лезет!

– Но мне казалось, что воля Божья в подобных делах – тайна за семью печатями для простых смертных.

– Как правило – да. Но не в этом случае.

– Потому что мне было видение. Господь явил мне образ воли Своей, и я ясно узрел всю уместность и правильность вашего союза с Льюисом. А теперь помолимся.

Не обращая внимания на сопротивление, он взял Лили за обе руки, вложил одну из них в руку Льюису и опустился на колени. Льюис последовал его примеру, и Лили ничего другого не осталось, как тоже встать на колени на выношенном ковре перед камином. Рука Сомса, державшая ее обожженную руку, причиняла ей мучительную боль, но, когда она попыталась высвободить свою ладонь, он лишь сжал ее еще крепче.

– Боже Всемогущий, к Тебе взываем! Обрати взор Твой на Лили Трихарн, ничтожную рабу Твою, и ниспошли ей мудрости познать волю Твою и смирение принять ее, не ропща. Яви ей ужасные последствия ее гордыни и греховность ее высокомерия и в бесконечном милосердии Своем даруй ей прощение. Открой этой женщине, недостойнейшей из дщерей Твоих, каково отмщение за грехи и воздаяние за себялюбие.

Это было только начало, но Лили больше не слушала. Наконец Соме умолк. Она скосила глаза на Льюиса.