Лили

Но не могла же она признаться своему хозяину, что она вовсе не служанка, а девушка благородного происхождения, подделавшая свою рекомендацию!

– Но все остальное – правда, клянусь вам, сэр, и моя последняя хозяйка дала мне прекрасный отзыв. Я – девушка порядочная, честное слово, и усердная в работе. Вы же не уволите меня только за то, что я немного приврала, чтобы получить это место?

Она бросила на него взгляд сквозь ресницы, кокетливо склонив голову набок, и вновь увидала, что его бровь саркастически изогнута, а сумрачные бирюзовые глаза полны недоверия.

– Нет, за это я тебя не уволю, – ответил он, и в его тоне явственно прозвучала угроза.

Лили тут же принялась перебирать в уме другие причины, по которым он запросто мог бы ее уволить. Или даже засадить в тюрьму.

– Откуда ты взялась? – внезапно спросил Дэвон, опять приводя ее в замешательство.

– Из Лайм-Риджиса. Это мое последнее место.

– О, мне повсюду приходилось бывать. Мой отец был вечным странником.

– А твоя мать, стало быть, была вечной странницей?

– Она была… странницей поневоле. Она умерла, когда мне было десять.

– Мне очень жаль. Как твоя фамилия, Лили? Она пробормотала ответ, торопливо глотая слоги.

– Траблфилд, – повторила она отчетливо на сей раз, глядя ему прямо в глаза.

Дэвон понял, что она бросает ему вызов, но с какой целью? Хочет посмотреть, будет ли он смеяться над нею или назовет лгуньей?

– Честное имя, – заметил он осторожно. – Но, я бы сказал, не слишком ирландское.

– Нет, но девичья фамилия моей бабушки – О'Херлихи.

По крайней мере хоть это правда. Он ничего не ответил, и, когда протекла целая минута, Лили решила, что с вопросом о родовых корнях покончено раз и навсегда. Они шли через лесистый участок, поросший елью и ольхой; наклоняющиеся ветви деревьев, отсекая последние лучи заходящего солнца, укрыли дорожку густым шатром полумрака. Парк виконта Сэндауна не слишком хорошо ухожен, заметила про себя Лили. Очевидно, он больше внимания уделяет своим пахотным угодьям, животноводству и медным рудникам вместо того, чтобы заботиться о внешнем виде богатого помещичьего дома. Многое в нем представлялось ей загадочным, на языке вертелась сотня вопросов, но вот беда: она не могла их задать. Было бы роковой ошибкой забыть, кто она такая, вернее, за кого себя выдает, и попытаться говорить с ним на равных. Домашняя прислуга при любых обстоятельствах должна помнить свое место, она не вправе задать хозяину вопрос о его личной жизни. Но до чего же это возмутительно, тем более что он-то может в любую минуту задать ей даже самый нескромный вопрос, и ей придется отвечать. В противном случае ее могут наказать или даже уволить за вызывающее поведение!

Как раз в эту минуту он взял ее под руку и потянул за собой на узкую боковую тропинку.