Лили

День обещал быть хорошим.

Дэвон вдохнул терпкий запах морских водорослей и прибитых к берегу штормом обломков древесины. Ничего не было слышно, кроме тихих и мерных вздохов моря. На него нахлынули воспоминания об отце, беспорядочные, но неотвязные, как шум прибоя.

В памяти Дэвона хорошо сохранился образ отца. Эдвард Дарквелл был высоким, сильным и красивым мужчиной, но его темно-каштановые волосы поседели после сорока. Он был порывистым и щедрым, глубоко порядочным человеком, но его мятущаяся душа, разрываемая на части противоречивыми страстями, не знала покоя, а мучительные перепады настроения не давали ему надолго утешиться мирными радостями семейной жизни.

Дэвон всегда знал, что пошел характером в отца. Мать говорила, что он все принимает слишком близко к сердцу. Клей считал, что его старший брат, как и отец, привязан к морю, потому что оно приносит им “успокоение”. Теперь Дэвон знал, что их с отцом объединяет кое-что еще. Тридцать лет назад Эдвард совершил грех супружеской неверности. Последствия этой измены разрушили семью и привели к гибели двух человек, одним из которых оказался его собственный сын. Порой возмездие заставляло себя ждать, но оно было неотвратимо. За грехи отцов приходилось расплачиваться детям.

На востоке, позади острых зубцов скал, все еще полузатопленных приливом, в небе показался бледный краешек солнечного диска. Волны приобрели пурпурно-зсленоватый оттенок, удивительный “павлиний” цвет, свойственный морю только в Корнуолле и нигде больше. Дэвон прислонился головой к шершавой внешней стене пещеры, чувствуя, как его охватывает неодолимая усталость. За его спиной внутри пещеры Лили и ребенок все еще спали под теплым меховым одеялом. На мгновение он позволил себе увлечься сладкой мечтой о чуде. Ему хотелось удержать их обоих, прожить счастливую жизнь вместе с Лили и сыном. Но чудесный сон рассеялся, когда в душе Дэвона заговорил бесстрастный и неумолимый голос совести, напомнивший ему о старых счетах, о все еще неоплаченном долге. Неужели в награду за собственную глупость, за слепоту и жестокость, за черные дела можно ждать исполнения своего самого заветного желания? Нет, в том мире, где жил Дэвон, надеяться на это было бы чистейшим безумием.

Над пещерой взмыла в небо ранняя чайка. Последняя звезда погасла в лучах зари. Этим удивительным майским утром, в первый день жизни своего сына Дэвон понял, что все во Вселенной так же упорядочение, как смена приливов и отливов. Ни одно деяние не остается без последствий, и его собственная судьба предрешена. От нее не уйти.