Лили

– Две минуты, – и, сопроводив свои слова энергичным толчком, Дэвон закрыл дверь у него перед носом.

Лили взглянула на крошечный диванчик-визави – единственное место для того, чтобы присесть, оставленное в гостиной, видимо, для кого-то из пожилых гостей. Но он стоял у окна на другом конце комнаты, куда ей было не добраться, не рискуя упасть по дороге, поэтому она отошла назад и прислонилась спиной к стене, обшитой дубовой панелью в человеческий рост. С видом победителя Дэвон не спеша двинулся к ней, засунув руки в карманы. Она знала, что этот легкомысленно-веселый вид является лишь маской, на самом деле в его поступках никогда не было ничего легкомысленного. Он остановился перед нею и оперся рукой о стену. Лили ощутила исходящую от него угрозу, но не испугалась. Ей больше нечего было бояться.

– Извини, что так вышло со свадьбой, – бросил он, улыбаясь с фальшивым участием. – Но насчет Льюиса я был не прав: он законченный болван, и слава Богу, что ты от него избавилась. Так что ты теперь будешь делать, а?

– Я полагаю, так или иначе, ты выкарабкаешься. Гадюки живучи.

Не гордость, а оцепенение удержало ее от слез. Смотреть на него было мучением, но она хотела знать ответ. Проглотив ком в горле, Лили сумела произнести единственное слово:

Постепенно выражение его лица изменилось. Коварная ухмылка сменилась лютой ненавистью, под которой угадывалось глубоко затаенное горе.

– Клей, – ответил он глухо. – Ему не лучше. Лили. Наверное, сейчас он уже мертв. Я сидел возле него целый месяц, но он так и не очнулся. Доктора говорят, что он безнадежен. – Дэвон что-то вытащил из кармана и протянул ей. – И это ты его убила.

Лили развернула истертый листок. Колени у нее подогнулись, она с трудом удержалась на ногах, опершись о стену всем телом, и бессильно уронила руки. Глаза закрылись сами собой, гул в ушах превратился в оглушительный рев. “Лили стреляла”. Кровь отхлынула от ее лица, она выглядела так, словно уже была мертва. Но дурнота прошла. Лили не упала в обморок – даже в этой милости ей было отказано. Придя в себя, она сложила руки на животе, словно хотела защитить свое дитя, и облизнула пересохшие губы.

– Почему же ты просто не убил меня? – прошептала она.

Дэвон наклонился ближе к ней, и Лили поняла, что он не расслышал. Боль в горле мешала ей говорить, но она повторила свои слова.

– Я хотел. Все еще хочу. Но так даже лучше. Лили больше не могла на него смотреть и догадалась, что он уходит, лишь услыхав его шаги, заглушенные ковром. Секунду спустя дверь открылась с легким щелчком, а потом она поняла, что осталась одна. Медленно, плавно, Лили соскользнула на пол.

Она обхватила колени руками и стала покачиваться, борясь с тошнотой, которую вызывал у нее приторный и неотвязный запах цветов. В доме царила зловещая тишина.