Лили

Братья окружили низенького сердитого эскулапа в черном парике, круглых очках и старомодных панталонах.

– Она жестоко избита, – объявил он, и Дэвон скривился от нетерпения: это они и сами знали. – Я отворил кровь, чтобы предотвратить горячку. Пара ребер сломана, возможно, есть и другие переломы. Гортань воспалена от удара: не позволяйте ей говорить. Жидкое питание, отдых, сон. Ах да, вероятно, у нее сломано запястье на левой руке, но пока я не могу сказать с уверенностью. Постарайтесь ее не тревожить. Я дал ей настойку хинной коры против лихорадки и оставил на столе опий, но давайте его с осторожностью. Со временем она поправится, если только нет серьезных внутренних повреждений. – Доктор перевел взгляд с одного потрясенного лица на другое. – Сегодня я больше ничего не могу сделать, если хотите, загляну завтра.

Клей пошел проводить врача вниз, а Дэвон так и застыл на месте, глядя в пустоту и машинально прислушиваясь к их удаляющимся шагам и затихающим голосам. Ему казалось, что с него содрали кожу. Слова доктора Пенроя подействовали на него так, будто все перечисленные раны были нанесены ему самому.

Лауди появилась в темном конце коридора возле черной лестницы и неуверенно приблизилась к нему, ломая руки от смущения.

– Хотите, я посижу с Лили, сэр? – робко предложила она.

Дэвон долго смотрел на нее молча, пока смысл ее слов наконец не дошел до него. Заметив, что она готова убежать, он понял, что пугает ее.

Девушка неуклюже присела в реверансе и, поскольку хозяин больше ничего не сказал, начала потихоньку отступать.

– Погоди. Да-да, останься с ней… позаботься о Лили. Не спускай с нее глаз: если что-нибудь случится, если ей что-то понадобится или вдруг станет хуже… – он замолчал, его горящий взгляд слепо уставился как будто сквозь нее, -…обратись к моему брату.

Повернувшись на каблуках, Дэвон чуть не бегом пересек коридор и спустился по изящной винтовой лестнице, перешагивая через две ступеньки. Лауди услыхала, как громадная входная дверь со скрипом отворилась и вновь захлопнулась с оглушительным стуком. Дрожа, она вошла в новую спальню Лили и села у постели подруги.

Лунный свет был слишком ярок. Небо и глинистая земля, скалы и море смотрели на него с неумолимой ясностью, от них некуда было деться. А ведь он бежал из дома в поисках темноты, тщетно надеясь, что она поглотит его вместе с его мыслями. Но было так светло, что в мертвенном свете, сквозь редкие облака, обволакивающие, но не закрывающие белый глаз луны, он мог отчетливо разглядеть линии своей ладони. Он ускорил шаги, отходя все дальше от дома, в надежде очистить разум хотя бы движением, если уж в благословенной тьме ему было отказано.