Лили

Она застыла, стоически ожидая наказания.

Миссис Хау подняла тяжелую руку и указала на противоположную стену, где располагался камин.

– Пойди и встань на колени вон там, мерзкая девчонка. Всю ночь ты будешь стоять на коленях на холодном полу, без обеда и без ужина. Утром выпьешь чашку уксуса, чтобы очистить свой лживый язык. А потом ты…

– Да вы с ума сошли! Ничего подобного я делать не собираюсь!

Лили думала, что более глубокой тишины не бывает, но после ее слов в столовой наступило прямо-таки гробовое молчание. Она заговорила без передышки, не раздумывая, хотя ладони у нее вспотели от страха, а по спине пробежал холодок:

– Я поступила не правильно, но подобного обращения не заслужила. Знаю, лгать грешно, но мне непременно нужно было отправить несколько писем, и я знала, что вы меня не отпустите. Я опоздала всего на двадцать минут и восполню их сегодня вечером, когда переделаю всю остальную работу. – Лили выпрямилась и попыталась обуздать дрожь в голосе. – Но я не буду стоять всю ночь на коленях и, уж конечно, не собираюсь, – она подавила в груди истерический смешок, – пить уксус, потакая вашим злобным, варварским…

Захваченная собственной речью, девушка заметила лопатообразную ладонь лишь за секунду до удара и вскрикнула скорее от удивления, чем от боли, схватившись за вспыхнувшую огнем щеку. Все мысли вылетели у нее из головы, вытесненные оглушительным взрывом раскаленного, как лава, гнева. Повинуясь порыву, столь же непроизвольному, как дыхание, Лили размахнулась и сама что было сил ударила по лицу миссис Хау.

Тишина в столовой стояла такая, что удар прозвучал подобно пушечному выстрелу посреди голого поля. Когда серый туман, круживший перед глазами у Лили, рассеялся, она отчетливо увидала, как оторопелое выражение на лице миссис Хау сменяется ликованием, и застыла в напряженном ожидании. Ей было жутко.

Миссис Хау стала надуваться, точно громадная жаба. Лили показалось, что ее массивное тело, как опара, растет на глазах, заслоняя свет.

– Ступай наверх, – тихо, почти ласково проговорила экономка. – Жди меня в своей комнате. Прими свою судьбу покорно и стойко, ибо, будь твои грехи красны, как пламень ада, они станут белее снега, когда кровь Агнца Божия омоет их.

Лили все еще стояла неподвижно, борясь со страхом и черпая мужество в затопивших душу волнах жгучей ненависти. Свистящим шепотом, предназначенным только для ушей миссис Хау, она произнесла лишь одно слово – “Чудовище” – и, ни на кого больше не глядя, бросилась бежать.

В окно светила полная луна: в тесной каморке было так светло, что она могла бы читать без свечки. Но у нее не было ни книги, ни письма, ни одежды, нуждавшейся в починке, словом, ничего, кроме собственных мыслей, чтобы скрасить ожидание.