Лили

Дэвон пристально уставился на брата, пытаясь разгадать причину его закоренелой антипатии к управляющему рудником.

– Никогда я не мог взять в толк, за что ты его так не любишь, – проворчал он. – Это что-то такое, о чем мне следовало бы знать? Может, и мне стоит остерегаться Фрэнсиса?

– Если бы я знал ответ, сразу бы тебе сказал. Лично я ему не доверяю, вот и все. Но ты вместе с ним учился в школе, ты дольше его знаешь, стало быть, у тебя есть основания ему доверять. А так как я ничем не могу подтвердить свои подозрения, вряд ли стоит высказывать их вслух.

– Очень мило с твоей стороны. Тем не менее…

– Просто не спускай с него глаз: вот тебе мой совет. Если я ошибся, что ж, буду только рад это признать.

В коридоре послышались шаги; секунду спустя в дверях появился Стрингер и объявил, что обед готов.

Клей бережно обнял Дэвона за плечи.

– Я скучал по тебе, – чистосердечно признался он.

Дэвон шлепнул его по спине и дружески кивнул в ответ.

– А знаешь чего еще мне не хватало? – продолжал Клей. – Женщин. У меня не было женщины с самого отъезда. Сегодня уже поздно, я слишком устал, но завтра вечерком давай съездим в “Осиное гнездо”! Ну давай, Дэв, я серьезно, тебе это пойдет на пользу, вечно ты сидишь взаперти.

– Да ладно, ладно, я же не отказываюсь. Согласен. Поехали вместе.

Клей уставился на него в изумлении.

– Ну что ж… отлично! Сперва пообедаем в Розрегане, потом, может, перекинемся в картишки у Полтрейна. А потом закатимся на всю ночь в “Гнездышко”. – Он ухмыльнулся в радостном возбуждении. – Как в доброе старое время!

Улыбка Дэвона была суше, но он тоже предвкушал приключение всем своим существом.

– А знаешь, хоть ты и болван, иногда и тебя посещают кое-какие дельные мысли, – одобрительно заметил он, ведя Клея по коридору к столовой. – По правде говоря, что мне сейчас действительно нужно, так это хорошая шлюха.

«… Умоляю Вас поверить, сколь глубоко я сожалею об ужасных обстоятельствах нашего последнего разговора. С тех пор я ежедневно молила Бога о Вашем исцелении, и теперь, узнав, что Вы пребываете в добром здравии, не сомневаюсь: это радостное известие даровано мне свыше не иначе, как по милости Господней. Отныне мне остается лишь горячо желать, чтобы Вы обрели в своей душе силы простить меня за мою долю участия – невольного, клянусь Вам, без злого умысла – в прискорбном недоразумении и чтобы с Божьей помощью мы смогли прийти к пониманию и разрешению наших разногласий.