Ликвидаторы

Пришлось колоть обезболивающее и транкл. Чтобы не мучился до утра, как-нибудь уснул…

– Ясно… – буркнул в ответ Воронин.

Ему было почти безразлично. И смерть Быкана, и его собственная смерть уже не казались чем-то экстраординарным. Наоборот, теперь такой финал воспринимался как нечто естественное и неизбежное. Илана перехватила инициативу у людей, измотала противника и выбирала момент для последнего удара.

Наверное, Отцу тоже было безразлично. Он вообще никак не откликнулся на реплику сержанта. Только перестал петь.

Чтобы не сойти с ума, Сергей включил аудиокристалл, на котором был записан голос Снежинки.

– Думай обо мне… Я жду тебя, Сереженька… Я молюсь за тебя… Ты вернешься… Ты обязательно вернешься… Вернешься ко мне, если только захочешь…

Воронин слушал и никак не мог поверить, что это не галлюцинация. Разве где-то есть другие планеты, населенные людьми? С большими городами? С асфальтовыми дорогами? С квартирами, в которых горячая ванна и окна со стеклами вместо изолирующих металлических сеток? С парками и лесами, где можно безбоязненно гулять с девушкой, без бронекожи и гепла?!

Нет, все это не может быть правдой. Есть только «сэндвич», на котором хрипит умирающий Быкан. Есть грязевое поле вокруг базы людей. Но это грязевое поле лучше, чем зеленка, где ждут пауки, обезьянорыси и прочая нечисть. Ждут Клеща. Ждут Отца. Ждут Белоснежку. Ждут, чтобы сожрать.

Голос Снежанны служил маяком в другую страну, волшебную и прекрасную, только Сергей никак не мог поверить, что другая страна – не сон, не галлюцинация.

Какая-то крылатая тварь выскочила из тени, стремительно понеслась к лагерю людей, освещаемая прожекторами. Воронин выстрелил дважды, не поднимая гепл с колен – просто развернул дуло и выстрелил. Почти не целясь. Со второго раза попал.

– Угу, – проронил Клещ.

Видимо, так он отреагировал на меткий выстрел. А может, бормотнул сам с собой? Сергей не стал уточнять."

"…Над горизонтом появился Толиман, но они не поднялись, продолжали сидеть на ящиках. Потом, когда чуть посветлело, стало видно, что почва подсохла, вода ушла вниз, вокруг базы уже не было жуткого грязевого болота.

Завозился на своем месте Клещ, сполз на поверхность планеты. Лопаткой стал поправлять могилу Сынка.

– Зачем? – коротко спросил Воронин.

Говорить длинными фразами не хотелось. Не было ни сил, ни желания.

– Он меня своим телом закрыл, – буркнул сержант.

Словно это объясняло все. Не просто объясняло, а отменяло законы Иланы, где каждое умершее существо обязано служить обедом для сотен или тысяч живых…

Воронин не стал спорить, ему было безразлично. Потом Клещ бросил лопату, добрался до Быкана, долго слушал его дыхание. Сергей не задавал вопросов. Отец тоже. Клещ ничего не сказал, уполз на свой ящик.