Ликвидатор

Вот уже несколько лет мы не поддерживали отношений, но было время, когда мы были очень близки и практически не разлучались. Мы учились на одном курсе, участвовали в студенческих капустниках, зубрили теорию и писали красочные рефераты. Я никогда не пыталась узнать, как сложилась ее дальнейшая судьба и актерская карьера. С того момента, как в мою жизнь вошел Матвей, я бросила институт и пренебрегла нашей дружбой. Она, конечно, обиделась и, наверное, уже давно забыла о моем существовании. Но у меня в памяти остался ее телефон, даже записная книжка не потребовалась.

Интересно, где она сейчас? Может, уехала из Москвы, а может, вышла замуж и больше не проживает по этому адресу?

Я решила набрать номер и попытать счастья. Трубку сняли почти сразу.

Вне всякого сомнения, это был Маринкин голос.

– Марина, здравствуй, это Жанна, – тяжело вздохнула я.

– Жанна?!

– Не узнала? – Почему не узнала, узнала. Случилось землетрясение или стихийное бедствие? Чем обязана твоему звонку?

– Мне надо тебя увидеть.

– Странное дело, столько лет ты не жаждала меня лицезреть, а теперь что случилось?

– Это не телефонный разговор. Ты не против, если я к тебе сейчас приеду.

– Приезжай, – безразлично сказала подруга и положила трубку.

Через полчаса я уже звонила в Маринкину дверь. Она открыла и уставилась на меня так, словно перед ней стояло привидение.

– Господи, на кого ты похожа?! Ты что, сбомжевалась, что ли, или с огорода приехала?

– Ни то и ни другое. – Я отодвинула ее в сторону и зашла в квартиру.

Затем сняла кепку и внимательно посмотрела на бывшую подругу. Та взвизгнула и прижалась к стене.

– Что это у тебя с головой? Ты что, поседела, что ли?

– Как видишь. Закрой дверь и ответь мне на один вопрос: я в этом доме на кофе могу рассчитывать?

– Почему не можешь, можешь, – испуганно ответила подруга.

Мы прошли на кухню. Марина поставила варить кофе и стала делать бутерброды. Все это время она не сводила с меня глаз. Я положила голову на стол и громко заревела. Затем взяла чашку и поведала подруге свою печальную историю."

"Маринка внимательно слушала, губы ее дрожали, глаза были напряженными. Когда я замолчала, она отпила из своей кружки и тихо произнесла:

– Почему ты не позвонила мне раньше, когда был жив Матвей и когда у тебя все было хорошо?

– Прости. Знаешь, только сейчас я начинаю понимать, что у меня ничего хорошего с Матвеем не было. Он любил меня, не спорю, да и я его тоже, только это была вовсе не я, а бездушная, холеная, зажравшаяся сука. Я не звонила потому, что, будучи замужем, стала неудачницей, понимаешь? Мне не хотелось ворошить то, что было связано с моей театральной студенческой жизнью. Я не состоялась как личность.