Ликвидатор. Исповедь легендарного киллера

Человек исчез так же быстро, как и я повернулся в сторону Павла, несколько отойдя в сторону. Мой помощник стоял как вкопанный, и, как я понял, ждал команды. Думать некогда, скорее, опасность исходила от промедления, нежели от его пистолета, тем более курок которого не был взведён. Оружие бросать я не стал, чтобы уравновесить наши шансы против друг друга, на всякий случай, конечно.

Мы рванули, бежать было полтора-два километра по тёмному лесу и, желательно, не по дорожкам, чтоб не оставлять следов. За спину я был спокоен, ибо всё прочитал на Пашином лице. Мысль работала лихорадочно, но так же надёжно принимала решения, как и пальцы в перчатках сжимали рукоять и цевьё автомата. Давая напарнику не отставать, приблизился к ждавшему на обочине мерседесу болотного цвета с «Полпорции» за рулём (очень меня повеселило обстоятельство появления этого автомобиля через несколько месяцев у молодой супруги Григория, учитывая участие машины в покушении на убийство-то ли жадность, толи глупость, скорее, и то и другое в одном лице). Разумеется, занял я самое безопасное в этой ситуации место на заднем пассажирском сидении, чем раздосадовал подоспевшего «Пашу». Серёга улыбнулся («Полпорции», убит по указанию О. Пылёва из-за неблагонадёжности в одном из лесов Подмосковья, примерно в 1996 году), я сказал утвердительно: «Порядок», — и через 30 минут мы были на даче у Гусятинского, занимаясь упаковкой «стволов» вместе с припасённой на всякий случай «мухой» в колодец. Завтра вечером — на доклад, который трудами организационных способностей «Северного» должен был стать очередным его фурором. Для этого он подтянул нас на спортивное мероприятие, где обычно собирались несколько дружественных «бригад»."

"Сегодняшний зал был в районе «Лосиного острова» — миниполе с деревянным полом и высоченными потолками и стенами, обвешанными сетками огромных окон для безопасности. Одним словом, всё в лучших советских традициях. Здесь отрабатывались чувство локтя и борцовский дух. Нередко ломались кости и получались сотрясения мозга. Состязание называлось «баскетбол с правилами регби». Смысл в следующем: пока ты без мяча, правила действуют, но стоит лишь им завладеть, как включалось полное бесправие. Исключались лишь всевозможные удары, толчки руками, подножки, броски и удушения. Любое воздействие корпусом, обхваты — только приветствовались. В такой игре не дай Бог попасть на борца-классика или греко-римлянина — силы явно не равные, а бить нельзя, хоть зрения лишай. Но эти увальни, хоть и быстрые, как молнии, на коротких дистанциях, как почти все большие люди, были добродушными — лишь только мяч покидал твои руки, объятия разжимались, вместе с расплывающейся, добро-издевательской, улыбкой.