Ликвидатор. Исповедь легендарного киллера

Настроен он был несколько агрессивно и, более того, требовательно, несмотря на последнюю вчерашнюю встречу с «Пылями», окончившуюся, по словам последних, миром и взаимопониманием. Как раз желания этого мира и не виделось. Его поведение наводнило воздух отдельного номера ресторана запахом маленькой гражданской войны, где, понятно, немалое место в «Наполеоновских» планах, отводилось и мне. Даже настолько большое, что стало очевидно и продолжение — вряд ли моё присутствие в их компании нужно было им надолго. Я ничего не взвешивал, ибо, раз приняв решение, не имел привычки его менять, максимум — отложить."

"Поедание королевских креветок сопровождалось несдержанным отрыванием усатых голов моллюсков от их телец, с акцентом на какой-нибудь фразе, с уколом в сторону противника. Такая ненависть и нетерпение не давали повода для сомнений — миром эта ситуация не разрешится. Время дипломатии явно закончилось, сегодня Бачурин не хотел уже слышать просто ответ, на чьей я стороне, но число и, желательно, время смерти братьев. Мои парирования по поводу денег, тех пятидесяти процентов, успеха не возымели — хоть завтра. Тянуть не имело смысла, к тому же мне опять навязывался помощник, и настойчиво предлагалось сейчас же доехать до «лианозовских кортов», где ждёт «Женёк». Ни отсутствие времени, ни другие причины отговорками быть не могли, два сопровождающих за столом, у выхода из VIP-номера, говорили о серьёзности его намерений, но не произвели должного впечатления. Необходимо было найти подходящую причину. Мне пришлось разыграть комедию — изобразить якобы прозвучавшую по телефону просьбу подъехать на пять минут к Олегу, причём к нему домой! Этого, понятно, упускать с точки зрения Юры и, тем более, моей было нельзя — место жительства «плыло» само в руки. Предложив ехать вместе, и «сработать» «гоп-стопом», я ждал ответа на, казалось бы, рациональное предложение — ведь для людей «Женька» такое было самым привычным методом. Теперь настал черёд «Усатого» отговариваться, так как он к этому был не готов, и не столько теперь, сколько вообще, имея привычку делать всё чужими руками. Я же настаивал — кстати, редкие представители преступной элиты могут сделать то, на что толкают своих подопечных, на убийство особенно, зато приговоры раздают направо и налево. Гриша боялся участия в подобном панически. Однажды, напросившись со мной на «точку», выдержал только два часа и начал уговаривать меня сняться, мотивируя тем, что и дураку ясно — никто не появится, поднявшись же к нему домой, я заметил, что он весь мокрый (это зимой-то), а от нервного перенапряжения у него подрагивают пальцы рук. Тогда я списал это на начало гриппа, на который он сослался, хотя после душа, по происшествии некоторого времени, выглядел уже огурцом.