Ликвидация. Книга вторая

— Так ведь фашисты против большевичков воевали… Что ж непонятного? Да и подучиться кой-чему у них в разведшколе полезно было…

— А как же тебя… в НКВД не раскусили, когда ты к ним пролез?

— Ну, ты же помнишь, какое время было — тридцать седьмой, тридцать восьмой, — с явным удовольствием рассказывал Кречетов. — Самые разные люди возникали из небытия и туда же валились… А раскусить меня было невозможно. Легенда чистая, сослуживцев отца не осталось, по эмигрантской картотеке НКВД я не проходил… Да и в списках кадетского корпуса меня не светили, потому что заранее готовили к переброске в Совдепию. Так что к сороковому году был я уже сержантом госбезопасности. Ну, а по легенде шел по юридическим званиям…

— И подпольщики… ничего не заподозрили? — хрипел Давид.

— Так я же старался! И поезда под откос пускал, и немцев стрелял почем зря… Плотину на Хаджибейском лимане взорвали, слышал, может быть? Румын, правда, старался не трогать, как-никак, братья по вере…

— И провалы, которые в подполье пошли в сорок втором, — тоже ты…

— Не-ет, не приписывай мне чужих заслуг, — усмехнулся Кречетов. — Это была инициатива Федоровича, кстати, старого чекиста… Это он всех сдал с потрохами.

— А Лужова ты когда вербанул?

— На фронте… Он же из Краснодара, помнишь? Казачий край… Его отца, как и моего, в девятнадцатом ваши порешили… Кого мы еще забыли упомянуть, раз уж пошел такой разговор? — хмыкнул Кречетов. — А!.. Мишку ведь твоего… тоже я.

— А вот это хрен тебе, ваше высокоблагородие, — прохрипел Гоцман. — Платов — мой комвзвода. С Мишки даже волос не упал…

Кречетов, скрывая досаду, отвернулся, взглянул в окно.— Так на кого ж ты сейчас работаешь, а?.. Фашистов-то нет уже вроде…

— Нет, любопытен ты действительно без всякой меры, — Академик, словно играя, то натягивал петлю, то тут же ослаблял хватку: — Ну хватит, поговорили. Вот и наша машина пришла…

У черного хода остановился ГАЗ-67, из кузова джипа выпрыгнули четверо милиционеров. Трое бросились ломать дверь, водитель остался у машины.

Кречетов спустился на пару ступенек пониже, чтобы видеть дверь, вырвал из гранаты чеку:

— Бог в помощь, граждане большевички…

Взрыв откинул трех милиционеров вместе с дверью. Взрывная волна вышибла закопченное оконное стекло. Кречетов поднял автомат, целясь в водителя, но Гоцман исхитрился пнуть Академика сапогом, и очередь прошла по кузову джипа. Академик молча и сильно ударил Давида стволом ППС по зубам, тот отвалился в угол. Водитель успел скрыться за машиной и пару раз оттуда выстрелил. Остатки стекол рухнули на Гоцмана, острые осколки впились ему в кожу лба, едва не угодив в левый глаз…

— Подъем… — Кречетов зло схватил окровавленного Давида за шиворот, прикрываясь им, как щитом. — Последний выход.