Ликвидация. Книга вторая

И он будто впервые увидел ее, эту двадцатипятилетнюю девушку со взбитыми по последней моде светлыми локонами и дерзким, упрямым взглядом. Почему-то вспомнилось, как она отбивала на столе Шумяцкого чечетку, напевая по-итальянски и затаптывая важные документы…

— Конечно, думаю, — тихо произнес Кречетов. — Мой начальник, Мальцов, обещал мне дать рекомендацию в Высшую военную коллегию… Правда, пока это маловероятно — слишком много работы здесь. Но рано или поздно вся эта горячка закончится… И тогда мы уедем в Москву. Ты была когда-нибудь в Москве?

Тоня грустно вздохнула:— Нет… Я и в Киеве-то была всего два раза до войны.

— Ну вот, — продолжал Виталий. — Нам как молодой семье выделят в Москве комнату в общежитии… Но это временно, потом дадут, конечно, квартиру. Москва сейчас — одна сплошная стройка… Купим автомобиль. Какую ты марку хочешь?

— Не знаю, — задумалась Тоня. — Может быть, «Хорьх»?

— Ого, — засмеялся Виталий, — губа у тебя не дура.

— Просто я полгода назад давала концерт в Кишиневе, — объяснила Тоня, — и там первый секретарь приехал на «Хорьхе». Черный такой, длинный…

— Секретарь? — ухмыльнулся майор.

— Машина, глупый.

— Ты устроишься в облфилармонию, будешь концерты давать, — продолжил Виталий. — А потом, чем черт не шутит, вдруг тебя в ГАБТ возьмут?.. Представляешь, правительственный концерт… В ложах сидят иностранные дипломаты, вокруг генералы, на тебя смотрит сам Сталин… А ты непринужденно выходишь под бурные аплодисменты, и тебя объявляют: «Два сольди»! Выступает заслуженная артистка Союза ССР Антонина Царько!..

Тоня рассмеялась. Оркестр на эстраде заиграл мелодию из фильма «Джордж из Динки-джаза», и Виталий галантно встал, приглашая даму на танец.

Настенные часы в кабинете Гоцмана показывали два часа ночи. Горела настольная лампа. Напротив Давида сидел Арсенин, глаза у обоих были красные от усталости.

— Андрей, мне надо, шобы ты подробно рассказал — шо ты делал днем двадцать шестого июня, когда убили Родю…

— Так я же рассказывал, — пожал плечами врач.

— А надо еще разок. И все подробно…

Арсенин понимающе усмехнулся — ну что же, надо так надо. И тут же, заметив, что Гоцман непроизвольно потер грудь, озабоченно произнес:

— Да вы походите…

Давид нахмурился, но все же встал, начал расхаживать по кабинету.— С какого момента рассказывать?

— С предыдущего вечера… С одиннадцати часов, минута к минуте.

Настенные часы показывали три. Якименко, сидевший перед Гоцманом, крепко поморгал воспаленными глазами и даже пару раз дернул себя за усы, отгоняя сон.

— …Ну вот, а потом я прибежал сюда, и мы поехали на Арнаутскую, — договорил он.

— Когда узнал за убийство Роди?

— Ну вот тогда же.

— От кого?

— Так вы же сами сказали, — обескураженно проговорил капитан.