Лихорадка в крови

Доминик позаботился также, чтобы его родителям была предоставлена карета, которая бы отвезла их в Стокгольм. Теперь, когда они уже миновали опасную территорию, где хозяйничали вольные стрелки, не было нужды ехать в Норвегию. Они находились в собственной стране и могли чувствовать себя в безопасности.

Наступила минута прощания. Микаел и Анетта покинули шхуну, как раз когда пришел пастор венчать Никласа и Ирмелин. У Доминика образовалось время, чтобы проститься с Виллему.

Прежняя Виллему бурно протестовала бы против такого решения. Новая вела себя с большим достоинством, по крайней мере у нее хватало мужества скрывать свои чувства. Только Доминик видел, чего ей стоило это самообладание.

Она старалась не плакать, но слезы бежали из ее глаз, как весенний дождь по оконному стеклу.

— Я бы с большим удовольствием поехала с тобой на войну, Доминик, — шепнула она.

— Я знаю. — Он нежно улыбнулся ей. — Но мы скоро увидимся. Как только война кончится, я приеду и заберу тебя.

— Да, но кто знает, когда она кончится? Я слышала, не так давно одна война длилась тридцать лет. Какие тогда у нас надежды на будущее? Да и с королевским курьером всякое может случиться.

— Не бойся за меня. Меня больше волнует твоя судьба. Что мы наделали, Виллему! Я не раскаиваюсь, но стоит мне подумать о том, что может случиться, как я просто холодею от страха. Вдруг меня не будет в это время рядом с тобой?

— Ты должен приехать, — с угрозой в голосе сказала она. — Вероятно, у нас есть все основания бояться. Вспомни, как легко оказалось зародить новую жизнь!

— Вот и я думаю о том же, — он грустно улыбнулся. — Мы зарождаем новую жизнь в безответственном счастливом угаре, а потом наступает час расплаты. Особенно это касается нас, Людей Льда. Я буду каждый день молиться за тебя, Виллему!

— Пожалуйста, — сухо произнесла она. — Надеюсь, это поможет.

Доминик с удивлением посмотрел на Виллему, но не заметил в ее печальном лице ничего необычного.

Она прижалась к нему, словно хотела унести с собой как можно больше его тепла, чтобы оно согревало ее во время разлуки. Они стояли неподвижно, безмолвно прильнув друг к другу, до той минуты, когда Доминику пора было отправляться в путь.

Вскоре, как только пастор сошел на берег, вышла в море и шхуна. Капитану и всем пассажирам не терпелось поскорей добраться до Норвегии. Лишь Виллему оставила в этой вражеской стране частицу себя. Она стояла на корме и смотрела, как Хальмстад исчезает из глаз. Доминик давно покинул гавань, и все же он был где-то здесь, в Швеции…

— Доминик, ты меня слышишь? — шептала она. — Я знаю, что ты можешь читать мои мысли даже издалека. Возвращайся ко мне, Доминик, возвращайся поскорей! Без тебя моя душа блуждает в потемках, мое тело бесприютно, моя жизнь подобна пустыне.