Лихорадка в крови

 — Но что вы намерены делать?

— Я не думал об этом, я хочу только увидеть Виллему, — сказал Доминик. — Хотя бы увидеть. Вот уже полтора года я мечтаю об этом. — Доминик сорвал очередную розу и протянул Сесилии.

— А я не видела Никласа целых три года, — заметила Ирмелин. — Я тоже хочу увидеть его, услышать его голос, прикоснуться к его руке. Я помню, что обещала родителям, тетушка Сесилия, мы не нарушим своих обещаний.

— В этом никто и не сомневается. Но ты, Доминик, должен быть начеку с Виллему! Она из вас всех самая порывистая, она может не справиться со своими чувствами.

— Теперь она другая, — печально проговорил Доминик. — Она стала такой покладистой, ее родители на нее не нахвалятся.

— Да, знаю, Габриэлла писала мне об этом. Но в тихом омуте… Впрочем, это касается всех вас: будьте осторожны, избегайте встреч с глазу на глаз, не поддавайтесь искушению! Спасибо тебе за розы, Доминик. У тебя безупречный вкус, ты выбрал именно те розы, которыми я собиралась украсить свадебный стол.

На лице Доминика мелькнул ужас, Сесилия и Ирмелин рассмеялись.

— Не горюй, ко дню свадьбы успеют распуститься новые, — утешила его добрая Сесилия.

Она долго смотрела вслед Доминику и Ирмелин. Как хорошо она их понимала!

Сесилия вспомнила кладбище в Гростенсхольме. Разве она сама устояла перед искушением много лет назад? Разве она не уступила молодому священнику только потому, что он был похож на Александра, который не мог ее любить?

А эти молодые люди с их страстной любовью друг к другу… Скоро они встретятся после долгой разлуки…

Сесилия даже вздрогнула. Словно на нее упала тень Тенгеля Злого.

Никто из них даже не подозревал, что датский флот вышел из Эресунда в Балтийское море навстречу шведам. Новости распространялись нескоро, расстояние было слишком большое, и военные приготовления держались в тайне. Гости и хозяева полагали, что они мирно отпразднуют свадьбу и все успеют заблаговременно разъехаться по домам. Гости никуда не спешили. Швеция и Дания постоянно вели споры друг с другом, все к этому давно привыкли.

Наконец приехала родня из Норвегии.

Сесилия первая увидела приближающихся гостей, она весь день провела у окна.

— Едут! Едут! — взволнованно крикнула она, гордая тем, что может сообщить всем радостную весть.

Гости и хозяева дома бросились встречать кареты. Слуги из Габриэльсхюса были загодя отправлены в Копенгаген, чтобы доставить норвежцев в поместье.

Виллему вышла из кареты последней. Она шла, опустив голову и не смея смотреть по сторонам. Боялась не совладать со своими чувствами. Виллему двигалась, как во сне, у нее все расплывалось перед глазами, и она толком ничего не видела.