Лихорадка

 – Я к этому не имею никакого отношения.

– Значит, Пол Дарнелл, – сказала она.

– Там были еще две медсестры, помните? Честно говоря, письмо подловатое, вполне в женском духе.

– Что это значит, черт возьми? – в ярости выпалила она. – «В женском духе»!

– Я просто высказываю свое мнение. Мужчины прямолинейны в таких вопросах.

– Эдам, это к делу не относится, – одернул его Сарники.

– Как раз относится, – возразила Клэр. – Это наглядно демонстрирует его истинное отношение к женщинам. Вы хотите сказать, Эдам, что мы все лгуньи?

– Ну, это уж совсем не по делу, – оборвал их спор Сарники.

– Она приписывает мне то, чего я не говорил! Я не рассылал эти письма, и Пол тоже! Зачем нам это нужно? По городу уже и так ползут слухи.

– Все, совещание окончено, – отрезал Сарники и хлопнул рукой по столу, призывая всех замолчать.

И тут они услышали сообщение по больничному радио. Оно казалось едва слышным, потому что двери в комнату были закрыты.

– Угроза жизни, отделение интенсивной терапии. Угроза жизни, отделение интенсивной терапии.

Клэр мигом вскочила из-за стола. Ее пациент с инфарктом как раз находился в отделении интенсивной терапии.

Она выбежала из комнаты и бросилась к лестнице. Два пролета вверх – и она уже в отделении интенсивной терапии. Клэр испытала облегчение – ее пациент находился вне опасности. Тревога исходила из бокса номер шесть, в дверях которого уже толпились медики.

Они расступились, пропуская Клэр.

Первое, на что она обратила внимание, войдя в палату, – это запах. Запах дыма и опаленных волос исходил от крупного мужчины с перепачканным сажей лицом, который лежал на больничной койке. Макнелли, заведующий реанимацией, склонился над головой пациента, безуспешно пытаясь ввести эндотрахеальную трубку. Клэр посмотрела на кардиомонитор.

Прибор показывал синусовую брадикардию. Сердце пациента билось, но медленно.

– Что у него с давлением? – спросила она.

– Кажется, систолическое девяносто, – отозвалась медсестра. – Он такой грузный, я еле прослушиваю пульс.

– Я не могу его интубировать! – крикнул Макнелли. – Давай-ка, еще разок подкачайте его.

Санитар снова прижал кислородную маску к лицу пациента, запуская кислород в его легкие.

– У него шея такая короткая и толстая, что я даже не вижу голосовых связок, – сказал Макнелли.

– Анестезиолог сейчас придет, – сообщила медсестра. – Позвать еще и хирурга?

– Да, позови. Придется делать экстренную трахеотомию. – Он поднял взгляд на Клэр. – Может, у вас получится интубировать его?

Она сомневалась в том, что справится, но хотела попробовать. Сердце ее колотилось, когда Клэр подошла к изголовью кровати и, уже собираясь ввести пациенту в рот ларингоскоп, вдруг заметила, что веки мужчины дрогнули.

Она застыла в удивлении.