Лихорадка

Их доставляли в больницу в далеко не безнадежном состоянии, и тем не менее они с тихой убежденностью говорили Клэр: «На этот раз мне не выкарабкаться». Она пыталась переубедить их, хотя и чувствовала леденящее душу приближение смерти. Казалось, пациенты всегда знали, что конец близок. Если они говорили, что умрут, то непременно умирали.

Глядя в спокойные глаза Уоррена Эмерсона, она снова ощутила этот холодок. Но, отбросив ненужные сомнения, продолжила осмотр.

– Я должна посмотреть ваши глаза, – сказала она, потянувшись за офтальмоскопом.

Он обреченно вздохнул и позволил ей исследовать сетчатку.

– Вы когда-нибудь обращались к невропатологу по поводу ваших припадков? Может быть, к нейрохирургу?

– Было дело, только очень давно. Когда мне было семнадцать. От удивления она резко выпрямилась и убрала офтальмоскоп.

– Но ведь прошло почти пятьдесят лет.

– Он-то мне и сказал, что у меня эпилепсия. И что это на всю жизнь.

– И с тех пор вы не были у невропатолога?

– Нет, мэм. Доктор Помрой – он наблюдал меня, после того как я вернулся в Транквиль.

Клэр продолжила осмотр, но никаких неврологических отклонений так и не обнаружила. Сердце и легкие были в норме, живот не вздут.

– А доктор Помрой никогда не делал вам компьютерную томограмму головного мозга?

– Делал рентген несколько лет назад, после того как я упал и ударился головой. Он подумал, что я мог разбить череп, но все оказалось в порядке. Похоже, у меня чересчур крепкая голова.

– А в какой-то другой больнице вы были?

– Нет, мэм. Я почти всю жизнь прожил в Транквиле. И никуда меня не тянуло отсюда. – В его голосе прозвучали нотки сожаления. – А теперь слишком поздно.

– Слишком поздно для чего, господин Эмерсон?

– Господь не дает нам второй попытки.

Она не обнаружила у старика никаких отклонений. И все-таки ей не хотелось отпускать его в пустой и холодный дом.

К тому же ее беспокоила оброненная им фраза: «Я уже готов умереть».

– Господин Эмерсон, – начала она, – я хочу задержать вас в больнице до завтра, чтобы провести обследования. Нужно убедиться, что никаких иных причин, вызывающих ваши приступы, нет.

– Да я прожил с ними почти всю жизнь.

– Но вы так давно не проходили обследование. Я хочу снова назначить вам лекарства, и мне нужно сделать снимки вашего мозга. Если все будет нормально, завтра я отпущу вас домой.

– Мона не любит голодать.

– Ничего с ней не случится. Сейчас вам нужно думать о себе. О своем здоровье.

– Но я не кормил ее с прошлого вечера. Она будет мяукать…

– Я прослежу за тем, чтобы ваша кошка не голодала, если только в ней причина. Ну как, договорились?

Некоторое время он изучающее глядел на доктора Эллиот, пытаясь решить, может ли он вверить судьбу своего лучшего и, возможно, единственного друга этой едва знакомой женщине.