Лихой гимназист

Вспомнилась книга, которую читал в молодости. Там было про парня, который во сне прожил целую жизнь, а когда его убили, он проснулся. Наши пути с человеком из сна этого персонажа даже немного перекликались: тому парню тоже довелось повоевать, и его тоже застрелили на улице. Не могло ли оказаться так, что вся прошлая жизнь мне просто приснилась, а на самом деле я — молодой человек из девятнадцатого века?

Последние события чётко отпечатались в памяти. Я возвращался домой. Вышел из машины перед подъездом, как вдруг за спиной раздались выстрелы. Меня убили — это не вызывало сомнений. Я и сам убивал — убивал за деньги, ""работал"", что называется, киллером. А теперь грохнули меня. Стрелявшего не видел. Это мог быть кто угодно: у многих людей в том мире имелся повод пустить мне в пулю в голову.

Впрочем, смерти я не удивился: знал, что это однажды произойдёт, и не питал надежд дожить до старости. Иногда даже поражался тому, как долго протянул, занимаясь столь рискованным бизнесом. Несложно было догадаться, чем и как закончится моя земная жизнь, а вот посмертие явно не соответствовало ожиданиям. Я-то считал, что меня ждёт пустота, а тут — ерунда какая-то.

Впрочем, философствовать сейчас смыла не было. Точка в прежней жизни поставлена. Если это не сон, то я теперь — совсем другой человек. Если дальше мне предстоит существовать в этом теле, первым делом надо узнать, кто я и где я.

Взгляд снова упал на загадочную книгу. Похоже, парень экспериментировал с тёмной магией. Доэкспериментировался, называется. Я-то думал, что магия только в «Шоу экстрасенсов» существует, а она, кажется, вполне реальна. Иначе что за дымка вокруг моего тела?

Другие книги, лежавшие на столе, оказались простыми учебниками: физика, математика, французский язык, латынь. В них не было ничего сверхъестественного. Возможно, молодой человек, которым я теперь являлся, учился в школе или институте. Наличие кресла-каталки могло говорить о том, что он был инвалидом, но я ощущал себя вполне здоровым, если не считать того, что до сих пор не мог привыкнуть к своему новому телу.

Встав из-за стола, я прошёлся взад-вперёд по комнате. Дымка постепенно пропадала, а движения мои с каждой минутой становились более чёткими и скоординированными.

Посмотрел в окно. Оно выходило на большой двор. В лужах отражалось пасмурное небо, тополя зеленели молодой листвой, за деревьями желтели стены каких-то одноэтажных построек. Перпендикулярно дому толпились деревянные сараи, с ним соседствовало сооружение с двумя воротами, напоминающее гараж или, скорее, каретник.

Во дворе возился бородатый мужик в мятой фуражке и старом грязном армяке. Он что-то делал возле сараев, а потом принялся таскать дрова в дом.