Лихой гимназист

Я не буду тебе нянькой. Техник много, они очень разные. Начинай с простейших, увеличивай силу, тренируй скорость — как это делать, написано в руководствах. Когда придёт время, я дам тебе ещё некоторые знания. До встречи, Алексей.

Архонт исчез, оставив после себя лишь чёрную дымку, которую унесло ветром.

В это время со стороны железной дороги донеслось пыхтение, похожее на паровозное. Вот только это был не поезд. Мимо меня, освещая путь керосиновыми фонарями, проехали три экипажа. Они сильно смахивали на обычные грузовики: в передней части под деревянной крышей располагался водитель за рулём и котёл с дымящей трубой, за водителем находился кузов. Машины были под завязку загружены ящиками и жутко дымили, а из-под колёс валил пар.

Проводив взглядом диковинные агрегаты, я побрёл домой, надеясь, что больше никаких сюрпризов в этот вечер меня не ждёт.

Оказавшись в своей комнате, долго не мог оправиться от шока, и даже пару раз вызвал дымку в ладони, чтобы убедиться, что вся эта магия не померещилась. Клонило в сон, но я всё же продолжил читать дневники Алексея.

Следующее утро началось с завтрака. Трапезничали прежним составом: отец, сестра, я и Софья Матвеевна. Сегодня батя был в чёрном кителе с высоким воротником, на котором красовались золотые петлицы. Верхнюю пуговицу закрывал медальон — серебристый кругляш семь-восемь сантиметров диаметром, или в переводе на местные единицы измерения — около трёх дюймов. В центре медальона имелось утолщение, а по краю шли символы, напоминающие те, что я видел в магической книге. Такой же медальон лежал в книжном шкафу вместе с карманными часами. Он крепился на широкой атласной ленте с застёжкой.

После завтрака явился доктор — представительный господин с двойным подбородком и в очках. В присутствии отца он расспросил меня о самочувствии, послушал статоскопом и сделал вывод, что здоровье моё в норме, но проблемы с памятью вызывают беспокойство, и потом меня следует показать специалисту по стихийному врачеванию.

— Александр Данилович, — упрекнул он моего отца, едва они вышли за дверь, — было крайне непредусмотрительно использовать столь мощные чары. Они могли повредить вашему сыну.

— Алексей сделал это вопреки моей воле, — ответил отец. — Чудо, что его непослушание не закончилось трагедией.

Их дальнейший диалог я уже не слышал.

Потом пришёл невысокого роста мужчина с пышными бакенбардами, облачённый в длинный коричневый сюртук, который напоминал пальто. Он велел взять учебники, и мы пошли в более просторную комнату. Это был Герман Сергеевич — гувернёр, занимающийся моим домашним образованием.

Я опасался, что всю гимназическую программу придётся учить заново. Что-то, разумеется, я помнил со школы, но тут многое было иначе.