Лихой гимназист

Я прошёл подворотню, как вдруг за спиной раздался знакомый голос.

— Смотрю, ты уже познакомился с ней? — архонт Хаос, появившись, как всегда, из ниоткуда, и быстро поравнялся со мной. — Ну это даже хорошо.

— Ты тоже её знаешь? — удивился.

— Разумеется, я её знаю. Или, исходя из моих слов, можно сделать другой вывод?

— И я подозреваю, у тебя есть, что рассказать?

— Не здесь. Поднимемся.

Интерлюдия 5. Мария Акимова

Когда отец пришёл со службы, Маша с первого взгляда поняла, что дела плохи. Вчера, после того как Аристарх Михайлович покинул эту квартиру, папенька весь вечер находился в расстроенных чувствах, был молчалив, а потом и вовсе заперся в своей комнате. Маша сильно переживала за него и ощущала вину, понимая, что сама довела отца до такого состояния.

Сегодня же на нём и вовсе лица не было, словно случилась великая трагедия. Отец и так обладал невысоким ростом и худощавым телосложением, а теперь он выглядел ещё меньше, сжавшись, как побитый пёс, хоть это сравнение Маше даже в мыслях казалось кощунственным.

— Горе мне, — пробормотал отец. — За что мне такая напасть.

Он уселся за стол.

— Ирина, пойди в свою комнату, — сказал он тихо, и младшая сестра, не задавая вопросов, удалилась в спальню, закрыв за собой дверь.

Маша поняла, что разговор предстоит серьёзный.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Горе мне, — повторил папенька, снимая очки и кладя на стол. — Аристарх Михайлович задавал вопросы. Нехорошие вопросы. Что он теперь обо мне подумает? Что подумает о нашей семье? Какая у меня будет репутация? Меня понизят, если вообще не выгонят, как человека неблагонадёжного. И всё из-за твоих разговоров… Ну как у тебя ума-то хватило говорить о таком… при столь уважаемом госте?

Вчера, когда Аристарх Михайлович явился на ужин, Маша, как и советовал Алексей, принялась рассуждать о вещах, которые её беспокоили. Например, о том, что не должно за одну и ту же работу женщинам платить меньше, чем мужчинам, или о том, что трудовой день на предприятиях не нормирован, а жалование рабочих не растёт, хотя еда дорожает. Политических тем она, разумеется, не касалась — говорила лишь то, что можно было услышать в Петербурге на каждом углу.

Аристарх Михайлович явно такого не ожидал. Он слушал Машу с показным удивлением, качал головой и даже что-то пытался возразить, но Маша задавила его аргументами. Он ей сразу не понравился. Во-первых, ему было уже за сорок, во-вторых, был толстым и имел непривлекательную внешность. Маша содрогалась от отвращения, думая о том, что ей придётся быть с ним. В-третьих, она любила Алексея, и даже не представляла, как сможет жить без него. Ну и в-четвёртых, она имела совсем другие планы на будущее, и ей претила сама мысль стать женой престарелого чиновника.