Лихой гимназист

В остальном доме царил такой же полумрак. Светильников было много, но горели один, максимум два на комнату. Остальные если и зажигались, то видимо, только по особым случаям. Керосин экономили даже в богатых домах.

«Руководство по владению чарами» пришлось сдать. Книга лежала на обтянутой зелёным бархатом столешнице, а отец строго смотрел на меня, ожидая объяснений и извинений. Наверное, под этим взором мне полагалось обосраться от страха, но я ничего подобного не испытывал. И тем не менее, из ситуации надо было как-то выпутаться с минимумом неприятных для себя последствий.

— Итак, Алексей, ты нарушил мой наказ и снова взял без спроса книги, к которым тебе даже прикасаться запрещено, — произнёс батя холодным тоном. — Как ты посмел ослушаться?

— Я хотел вылечиться, — я сразу догадался, зачем Алексей стащил книгу, и решил напирать на факт своего чудесного исцеления. — Как видите, теперь я снова хожу, а не катаюсь на коляске.

— В словах твоих я не слышу ни капли раскаяния, Алексей. Ты совершил отвратительный проступок, и я очень недоволен.

— Я раскаиваюсь, но «Руководство…» помогло мне. Разве этого мало?

— Алексей, я тебя не узнаю. Откуда столько дерзости? — батя смерил меня строгим взглядом, а я решил, что сейчас лучше всего помолчать. Отец же, выдержав паузу, продолжил допрос. — Позволь поинтересоваться, как ты открыл замок?

К сожалению, я не знал, как Алексей открыл замок, но надо было что-то ответить.

— Шкаф был открыт, — ляпнул я первое, что пришло на ум.

— Не лги мне, — тон отца стал более резким. — После того случая я всегда запираю шкаф. Когда это было?"

"— Но это — чистая правда. Я увидел, что шкаф приоткрыт и подумал, это знак! Сама судьба дала мне шанс вернуться к нормальной жизни. Вы представляете, каково это — быть прикованным к инвалидной коляске? Всё, что угодно сделаешь, чтобы снова встать на ноги. Да, я нарушил ваш запрет. Мне жаль. В других обстоятельствах ни за что бы так не поступил, но я должен был попытаться. И как видите, результат есть. Так почему мне нельзя дальше изучать «Руководство…»? — казалось, я хорошо вошёл в роль. Сам чуть не растрогался от собственной речи.

— Когда это было? — спросил батя, немного смягчившись от моих «искренних» слов.

— Признаться, события последних дней совсем перемешались. Дня два или три назад… или четыре. В голове туман, перед ужином я даже с трудом вспомнил, где наша столовая. Наверное, это последствия магии.

Отец испытывающе посмотрел на меня, словно желая уличить во лжи, а я, сделав самую простодушную физиономию, которую только мог, спокойно глядел ему в глаза.

— Я не просто так запретил тебе трогать «Руководство…», — тон отца стал спокойнее, и я понял, что гнев утих окончательно. — Ты выздоровел, но лишился памяти. А мог лишиться жизни.