Лихо ветреное

Чайку попьем. Задача ясна?

— Та-ти-та-ти, — радостно откликнулась стена, свистнула, щелкнула и замолчала.

— Я тоже чайку хочу, — неуверенно сказал Павел Браун. Было заметно, что выпендрежная Зоина демонстрация произвела на него впечатление. — А что, меня все время видели, что ли? И сейчас видят?

— Сейчас не видят, — успокоила его Зоя. — Да и вообще за тобой уже не особо наблюдают. Все-таки друг Серого. Ты им с профессиональной точки зрения не интересен. Пойдем, чаю дам. У меня еще несколько минут есть.

— Я чаю вообще-то не хочу, — признался Павел Браун. — И времени у меня совсем нет. Просто по пути заехал. Нечаянно перерыв получился, вот и попросил тормознуть… Ребята в машине там, на площади ждут. Зой, я ремонт закончил.

— Молодец, — похвалила Зоя. — Макаров уже говорил. Они с Катькой только что ушли. В субботу поженятся.

— Вот видишь! — с упреком сказал Павел Браун. — В субботу уже поженятся! Эх, ты!

— Здрасте, — удивилась Зоя. — А я-то здесь при чем? Они сами решили. Я не виновата.

— А кто виноват? — Павел Браун шагнул вперед и вдруг схватил ее за плечи своими большими коричневыми руками. — Кто виноват? Я?!

Она могла спокойно увильнуть от его больших коричневых рук. Спокойно. И даже еще до того, как он ее схватил. Но почему-то не увильнула, стояла и ждала, что будет, и смотрела в его светло-серые глаза. Дымчато-серые глаза с поволокой. Его дымчато-серые глаза оказались вдруг как-то очень близко, и Зоя тут же раздумала ждать, что сейчас будет.

— Паш, — деловито сказала она, со всем доступным ей хладнокровием пристально рассматривая его лицо. — Я давно спросить хотела: у тебя глаза от дедушки или от бабушки?

— Да, — как во сне пробормотал Павел Браун. — Конечно… Зой, я ведь тебя не отпущу.

Глаза у него были не от дедушки и не от бабушки, а от бенгальского тигра.

— Что такое? — подчеркнуто озаботилась она. — Что с тобой? Стоять трудно, да? Устал, да? Травму получил, да? Давай-ка вот сюда, на стульчик, посиди минутку, сейчас я помощь вызову…

— Смеешься, — угрожающе сказал он.

Вообще-то она и не думала смеяться. Если уж на то пошло, она до того растерялась, что бормотала что-то по инерции, совершенно не вдумываясь в смысл слов. Но если получилось, что смеется, — то и пусть. Не плакать же ей над ним, как сказал бы Федор."

"— Смеюсь, — печально согласилась Зоя, с трудом выворачиваясь из его рук. — Дай-ка я дверь открою, тетки пришли.

И тут же зачирикал звонок. Зоя торопливо распахнула дверь и запустила двух индивидуальных теток, которые прямо с порога принялись галдеть, что старались минута в минуту, а сами с интересом пялились на хмуро молчащего Павла Брауна.