Лихие гости

Ступай, Данила, красавица-то, наверное, заждалась, волнуется…

Екимыч, не разделяя веселости хозяина, настороженно оглядел Данилу и недовольным голосом доложил:

— Агапов просил передать, чтоб к нему зашли, сообщенье у него важное…

— Скажи, что сейчас буду. Устраивайся, Данила, вечером к вам загляну. Надо же — через огород!

11

На задах луканинского дома, вплотную примыкая к глухой стене, стояла широкая и приземистая пристройка, выкрашенная зеленой краской. Здесь располагалась контора. Отсюда разлетались телеграммы и распоряжения едва ли не на всю Сибирь, здесь с утра до ночи весело щелкали костяшки на счетах, шуршали деловые бумаги, векселя и кредитки, сновали расторопные приказчики и звенели о тонкое стекло в серебряных подстаканниках чайные ложки — сам чай, баранки и пироги к чаю подавались всем служащим бесплатно. Со всем этим безостановочно гудящим хозяйством, похожим на улей с трудолюбивыми пчелами, умело управлялся постаревший Агапов. Не так давно он снова обезножел и передвигался теперь на коляске, специально выписанной для него из столицы, а для удобства его разъездов во всей конторе убрали пороги и порожки.

Был Агапов самым приближенным человеком Захара Евграфовича, так повелось еще со времени смерти старшего Луканина. Тогда юный Захар растерялся от множества дел и забот, которые внезапно на него свалились. Был даже момент, когда у него опустились руки и он уже собирался выставить свое наследство на продажу. Не дозволил Агапов. Пристыдил, поругал незлобиво, а затем предложил вовсе неожиданное: подняться с насиженного места и перебраться в Белоярск. Захар, когда услышал это в первый раз от Агапова, только усмехнулся, посчитав, что старик чудит. Белоярск числился городишком так себе: зачуханный, занюханный и грязи — по колено. Да и каким он мог быть иным, находясь в самой что ни на есть глухомани, даже по меркам обширных сибирских краев. А самое главное — стоял на отшибе от тракта.

— Ты надо мной не хихикай, — заметив усмешку Захара, спокойно растолковывал Агапов, — я из ума еще не скоро выживу. Нынче времена иные наступили. Белоярск ого-го как загремит!

И действительно, времена в Белоярске наступали горячие. В верховьях реки Талой, на крутом песчаном берегу которой и стоял городишко, получив от этого берега свое название, охочие люди разведали золото. Большое золото.

Встрепенулась округа! Кинулся народ на поиски неверного счастья, имя которому — фарт. Кинулся, как до смерти оголодавший человек кидается на краюху хлеба: ничего не видит и не слышит, одно-единственное желание все перешибает — утробу набить.

Только и разговоров среди деловых людей — о шальном и дурном золоте в верховьях Талой."

"— Да ты хоть представляешь, что это такое — золото добывать? — сердился Захар.