Лихие гости

Ехать надо, Захар Евграфович, заодно и с Егоркой потолковать — как там все было, за Кедровым кряжем, чтобы не с окороковских слов знать — почему от них Цезарь ушел.

— Завтра и поеду, — сразу решил Захар Евграфович, — а ты здесь иностранцев наших жди; подумай, куда их разместить, где они питаться будут.

— Определим, Захар Евграфович, не беспокойся. А Окорокову не доверяйся, я сразу учуял — двойной он человек, — Агапов ухватился руками за колеса коляски, крутнул их, подкатываясь вплотную к Захару Евграфовичу, и шепотом, словно боясь собственных же слов, произнес: — Мне одна думка покоя не дает: а не в сговоре ли он с Цезарем?

— Да ты сдурел, старый! — воскликнул Захар Евграфович.

— Ну, сдурел, значит, сдурел, — легко согласился Агапов, отъехал на своей коляске к столу и принялся разбирать бумаги.

Захар Евграфович вышел из конторы, направился к дому, но неожиданно остановился, круто развернулся и — снова в каморку Агапова. Тот, не удивившись, оторвался от бумаг и вздернул свою беленькую головку, всем своим видом выражая послушание и готовность исполнить любое приказание хозяина.

— Я сегодня в Успенку поеду, — как о деле решенном сказал Захар Евграфович, — а ты, старый, наведайся вечерком к Дубовым, поинтересуйся между делом — может, какие новости есть или люди какие появились…

— Так я вечером и собирался к ним ехать, — сообщил Агапов.

— Вот и ладно. А я сейчас пообедаю и поеду.

Агапов одобрительно кивнул и проводил хозяина долгим, внимательным взглядом. Старик был доволен — своего добился, внушил Захару Евграфовичу: не следует доверяться Окорокову, принимая его рассказ за чистую монету. Надобно осторожно и других людей расспросить.

За обедом Захар Евграфович сообщил Ксении и Луизе, что по срочной надобности он в сей же час отъезжает в Успенку, что вернется скоро, и заодно сообщил, что в ближайшее время прибудут господа-иностранцы и поэтому следует поторопиться с новыми платьями. Ксения, услышав о платьях, только покачала головой, как всегда, не одобряя брата, который собирался закатывать огромный обед. Луиза же, наоборот, развеселилась и сказала, что они сегодня же отправятся к портнихе. Но после обеда, когда Захар Евграфович, уже одетый в дорогу, спустился на крыльцо, она выскочила следом за ним, уткнулась ему в грудь и горько, безнадежно расплакалась.

— Ты что, Луизонька, что с тобой? — растерялся Захар Евграфович, — я же скоро вернусь…

— Луканьин… Я без тебья…

И она заплакала еще громче.

Едва-едва Захар Евграфович ее успокоил. Проводил в дом и отъехал, терзаясь грустными мыслями.