Лихие. Депутат

Действительно, как-то же они попали в столицу? А теперь у меня такой вопрос…

Когда камеру выключили, микрофон убрали, и мы остались в палате одни, Листьев посмотрел на меня с грустью, то и дело скашивая глаза на повязку, промокшую гноем. Ножи у людей Хаттаба были не слишком стерильными, раны гноятся до сих пор.

— А ты не знаешь, случайно, — спросил я, — там моя братва ни в какой замес не попала? Они все молчат, как воды в рот набрали.

— Нет, насколько я знаю, — покачал головой Листьев. — Даже людей по больницам на своих машинах развозить помогали, потому что скорых не хватало. Я своими глазами видел, как Владимир Николаевич, Карасев который, в шестисотый Мерседес женщину грузил. Да и ваш водитель тоже постарался… Ну, после того как вас увезли, конечно.

Мы поболтали о том о сем, я разузнал, как обстоят дела в Останкино. Змеиное кубло росло, поглядев на Гуся и меня, в тв начали вкладывать деньги другие олигархи. За частоты завязалась настоящая драка.

— По рекламе что? — спросил я Листьева. — Выбросил посредников? Они же канал до трусов раздевают.

— Нет пока, — сморщился журналист. — Мне угрозы поступали. А у меня семья. Может, вы сами…

— Ладно, — вздохнул я. — Выйду из больницы, разрулю.

Я даже почувствовал некоторую ностальгию. Стрелки, терки… Последний год адреналина стало не хватать. Может именно поэтому я поперся сначала на склон горы, а затем в театр? С самим собой надо быть честным. Не так уж меня напугали «подвалы Лубянки». Мог ли я послать генерала? Легко. У меня иммунитет, сразу бы не приняли. А потом я бы сел в частный джет и помахал ручкой из Лондона. Давайте, арестовывайте. Отнимут компании и банки? А их долги перед моим офшором тоже выплачивать готовы? Нет уж. Окопался я — хрен возьмешь. Просто захотелось адреналину. Поднял замотанную левую руку, посмотрел на нее. Да… Получил я его сполна.

Влад ушел, а сразу за ним в дверь пролез следователь Генеральной прокуратуры. Тот же самый, что был и в прошлый раз.

— Алексеев, ты? — спросил я его.

— Я, Сергей Дмитриевич, — с довольным видом кивнул тот. — Я же важняк, сами понимаете. Начальство сказало, раз с вами знаком, то давай, езжай, бери показания. Долго не задержу, велели отнестись максимально деликатно. Вы же теперь национальный герой! Гордость страны.

— М-да, — посмотрел я в окно с тоской. — А ведь по понятиям я должен тебя матом обложить и в отрицалово уйти. И вот зачем я все это делал? Может быть, сейчас я искупаю то, что натворил? Как я тогда Ленке сказал: это судьба…

— Что можете пояснить… — начал было следователь.

— Да ничего я тебе пояснить не могу, — устало ответил я. — Ни хрена я там не видел, осваивал новый для себя опыт.

— Какой? — непонимающе уставился на меня Алексеев.

— Как научиться делать два дела одновременно, — пояснил я.