Лихие. Бригадир

Мы подстрелили парня, отслужившего в ВДВ.

— По словам сторожа Энергомаша, перестрелка длилась не более двух минут, — голос Невзорова за кадром звучал почти зловеще. — Но эти две минуты превратили тихий подмосковный пустырь в настоящее поле боя.

Камера показала следователя, деловито собирающего гильзы в пластиковый пакет. У нас и было-то всего ничего. У меня обойма, и у пацанов по две. А выглядит все так, как будто пару цинков расстреляли. Солидно выглядит… Усраться можно, до чего солидно.

— Судя по следам на снегу, — комментировал тем временем Невзоров. — Некоторые пытались спастись бегством, но были настигнуты пулями.

Ну это пиздежь. Никто там убежать даже не пытался, просто не успели. Максимум — из тачек вывалиться.

— А сейчас — интервью с анонимным источником из правоохранительных органов, — объявил Невзоров.

Я машинально потянулся за сигаретой. Руки слегка дрожали.

— Дай мне тоже курнуть, — попросил Штырь, поудобнее устраиваясь в кровати.

— Не подожжешь нас? Тебе, кстати, колоть надо антибиотик. Сейчас Зойку позову.

— Подожди, давай досмотрим.

На экране появилось размытое лицо человека в милицейской форме, голос которого был изменен до неузнаваемости.

— Мы давно знали, что готовится что-то серьезное, — вещал неизвестный металлическим голосом. — Но масштаб! Такого мы еще не видели. Это война, настоящая война на улицах!"

"— Вот так, дорогие телезрители, — мрачный Невзоров снова появился в кадре — Пока власти делят кресла в высоких кабинетах, на улицах наших городов льется кровь. И кто знает, где прогремят выстрелы в следующий раз?

Заставка программы, знакомая мелодия. Я щелкнул выключателем, и экран погас.

— Дзы-ы-ы-ы-нь! Дзы-ы-ы-ы-нь!

— Сука! Проклятый телефон! — выругался я. — Так ведь до кондрашки доведет! Да кому там неймется? Ночь же на дворе!

— Алло! — недовольно сказал я, схватив трубку в коридоре.

— Сережа! — услышал я счастливый голос Ленки на том конце провода. — Папу скоро выписывают! Ему намного лучше, представляешь! Температуры уже нет, и кашля тоже!

— Ну… хорошо, — ответил я запнувшись. — Но мне сообщили уже, Лен. Я об этом знаю.

— Давай увидимся! Пожалуйста! Завтра в семь, там же. Форма одежды парадная, цветы обязательны. В глазах я желаю видеть немое восхищение. И приготовь запас анекдотов. Только не пошлых. Пошлые я не люблю.

— А если я не могу? — сказать, что я удивился, это ничего не сказать.- Или у меня дела?

— Дела перенесешь, — решительно заявила девушка, голос которой слегка дрожал от собственной смелости. — И вообще, тебя никто не спрашивает, Хлыстов. Тебя ставят в известность. Все, пока! Не опаздывай.

— Охренеть! — сказал я, с тупым недоумением разглядывая трубку телефона, из которой неслись длинные гудки.