Лихие. Авторитет

Я знал, что под его кожаной курткой надёжно спрятан «Макаров», так же как у и меня.

— Сергей Дмитриевич, что-то мутно тут, — вздохнул охранник, когда мы проходили мимо каких-то неопрятных мужиков в камуфляже. Они торчали у дверей и курили, поглядывая исподлобья на посетителей. Не похожи они ни на охрану, ни на депутатов.

— Спокойно, Руля. У нас обычная встреча, — ответил я, хотя внутри что-то подсказывало: ничего обычного в этот раз не будет. В воздухе висело напряжение, как перед грозой.

На проходной охранник долго вертел наши разрешения на оружие, созванивался с секретариатом. Наконец, нам дали пройти. В длинных коридорах было пусто и гулко. Только изредка попадались какие-то люди с красными повязками на рукавах, смотревшие на нас с нескрываемым подозрением.

— Бля! Сергей Дмитриевич, — Руля говорил почти шёпотом, — у них под куртками броники!

Я это видел. А еще заметил автоматы, цинки с патронами, наспех прикрытые газетами в углу холла. Но главное — я видел лица. Какая-то странная смесь исступления и страха.

Поднялись на четвертый этаж. Возле приёмной председателя стояли мешки с песком. Около них — два парня в черных беретах непонятной ведомственной принадлежности.

На нас дыхнули перегаром: — Мужики, а вы за кого?

— За Россию, — спокойно ответил я.

Правый «берет» хмыкнул: — Все мы за Россию… А если конкретнее?

— За тех, кто за Россию, — повторил я, глядя ему в глаза. Помедлив, он отступил.

В приемной было плотно. Плотно от денег. Тут их на квадрат площади собралось больше, чем где бы то ни было. Я осмотрелся по сторонам. Эти насмерть перепуганные люди были теми, кого позже назовут олигархами. Они и сейчас безумно богаты, но настоящего апогея могущества и власти достигнут лишь через несколько лет. Банкиры, начинающие нефтяники и прочие коммерсанты, успевшие откусить от сладкого пирога народной собственности. И они все до одного ощущали себя как одноногий без костыля. И вроде еще стоишь, покачиваясь, но и упасть недолго."

"Люди в дорогих костюмах набились в приемную, которая от такого количества народа стала похожа на конюшню. И запах в ней стоял соответствующий — смесь запах страха, острого пота и изысканного парфюма. И только дорогие костюмы и часы стоимостью в столетний доход среднего россиянина говорили о том, что здесь собрались все деньги страны. Хотя нет, не все…

— А Борис Абрамович где? Что-то не вижу, — громко спросил я, и олигархи, вцепившиеся в свои портфели, посмотрели на меня с испугом. Видимо, я первый решился нарушить стоявшую здесь гробовую тишину.

— У него острый панкреатит, — со скорбным лицом сказала секретарь, немолодая тетка с прической «вшивый домик», как у нашей Эльвиры Николаевны. — Он практически при смерти. Лежит в ЦКБ.