Лихие. Авторитет

Машина покинула двор как-то слишком торопливо — чудо немецкого автопрома даже чуток занесло на льду. Торопливо настолько, что Колян как-то подозрительно посмотрел на меня. А я пожал плечами: ничего не знаю, мол. Я никого не бил и ведро с тротилом подвесить не обещал. Это все грязные языки. Наговаривают на меня.

— Кто это у вас тут живет, Серый? — удивленно посмотрел Копченый, который приехал со мной, чтобы забрать кое-какие документы. — Тут чё, автосалон, в натуре? Или Кремль? Членовозы один за другим разгружаются.

— Да есть тут одна, — поморщился я. — Мне еще за нее шадринские предъявить пытались. Невежливо, мол, веду себя с уважаемым человеком. Другие уважаемые люди огорчились.

— А…, я понял, — оскалился Копченый. — Мне Карась что-то такое рассказывал. Он от ее песен прется. Вот деревня он все-таки!

— Может, покурим?

Я спросил это в надежде, что не придется ехать вместе с уважаемым человеком, но сто двадцать кило накачанного мяса все еще качало железо и курить не хотело. Посему увлекли меня в подъезд, нещадно поторапливая. У Копченого были совершенно другие планы на этот вечер. Да… не мой сегодня день. Уважаемый человек и народная артистка в одном лице ехала с нами в лифте и старательно отворачивалась в сторону. А Гриша каким-то непостижимым образом умудрился нажать на кнопку «Стоп», отчего лифт обиженно дернулся и застыл. Задницей он это сделал, что ли? Я этого так и не понял.

— Это за нее нас грузили, Серый? — спросил Копченый, с интересом изучая того, кого видел недавно по телевизору. Впрочем, у него был хороший вкус, и он только смотрел, но не слушал.

— Забей, — равнодушно ответил я. — Что там с лифтом?

— Да застряли по ходу, — любезно пояснил Копченый. — Так что там с предъявой, братан? Шадринские, которые за нее спрашивали, уже на Ваганьковском лежат… По частям… А у вас, мадам, есть абонемент на Ваганьковском? — Гриша наклонился к народной — Не озаботились еще? Зря! Если планируете и впредь так неаккуратно выражаться, рекомендую обзавестись заранее. Сейчас жизнь такая пошла, что впору сезонную распродажу гробов открывать. У меня, кстати, есть контактик похоронного агента. Дать?

Артистка упорно молчала, только наливалась смертельной бледностью. Все-таки Гриша с его обожженной в Афгане рожей — это последний человек, с которым мечтаешь застрять в лифте. А если он тебе еще и неприятные вопросы начинает задавать, то совсем страшно становится. Даже если вопросы задаются вежливо.

— А я вот думаю, Серый, — продолжил Гриша, — если темы шадринских сейчас наши, то это ведь тоже тема. Не бесплатно же они за нее впрягались. — И он повернул голову к нашей невольной соседке. — А скажите, мадам, вы за крышу шадринским платили? У меня чисто спортивный интерес.