Лихие. Авторитет

1: она спасала ему жизнь. Потому что нормальный русский мужик, способный выпить литр паленой водки, а потом забивать сваи в вечную мерзлоту, при температуре 37.1 начинает писать завещание и прощаться с близкими. Карась был именно таким, нормальным. У него болел живот, и он только мычал, обхватив руками ведро. Канапе и хамон уже плавали там.

— Доктор, что с ним? — робко спросила Катя у врача скорой, пожилого усталого мужика в сильно несвежем халате.

— Вам, девушка, медицинскими терминами объяснить, — обреченно спросил у нее человек, работающий на полторы ставки, — или сказать по-простому? Так, чтобы наш больной тоже понял?

— По-простому, — с готовностью ответила Катя, которая, в отличие от предыдущей Вовкиной пассии в медицине была не сильна.

— Он обожрался, — жестко сказал доктор. — А в наше нелегкое время это еще умудриться надо. Знаете, я на половине вызовов голодных стариков вижу. Людям пенсии месяцами не платят, и им банально есть нечего. Люди болезни симулируют, чтобы в стационар попасть, и там покушать, а вот… — он посмотрел в свои записи, — а вот Владимир Александрович умудрился впихнуть в себя столько копченого и соленого, что у него случился небольшой приступ панкреатита. Ну и алкоголь поверх этого всего весьма способствует…

— А чем лечить? — с придыханием спросила Катя.

— Холод, голод и покой, — отрезал доктор. — Укольчик спазмолитика мы ему сделаем, а дальше пусть воду пьет пару дней, а потом начинает с картофельного пюре и паровой котлетки. А потом кашки на воде! И всего по чуть-чуть, небольшими порциями, иначе снова скрутит.

— Это мне теперь два дня вообще ничего не есть? — взвыл Карась, перед которым замаячила угроза голодной смерти.

— Три! — мстительно ответил доктор, которого пронизывала острая социальная ненависть. — Только вода. Литра четыре в сутки. И холод на живот. Все, я поехал! У меня еще три вызова.

— Спасибо, доктор, — застеснялась Катя, сунув купюру в карман халата.

Доктор, впрочем, стесняться не стал и поехал к тем, кого действительно необходимо спасти. Он не видел, сколько ему положили, иначе помимо спазмолитика вколол бы еще и обезболивающее. Доктор был философом и искренне считал, что страданиями душа совершенствуется, и что одни радости вкушать недостойно.

Вот так я и попал на игру «Что? Где? Когда?», потому что Димон умотал в Среднюю Азию за новой партией советских рублей. Мы решили слегка поучаствовать в схеме обмена, благо в бывших союзных республиках «Ленины» шли дешевле номинала. Карась же, который собственно и решился прорекламировать Дворец Раджи на ТВ и даже заслал Ворошилову и Ко денег, сейчас страдал, приложив к больному брюху замороженную курицу. Был еще Боб, но он, увы, по-русски понимал через слово.