Лихие. Авторитет

— Да что вы! — состроил Владимир самую невинную физиономию. — Как можно! А что мебель неновая, так говорю же, раскручиваемся!

— Дверь закройте! — скомандовал товарищ милиционер, а когда подчиненные команду исполнили, нанес сокрушительный хук справа. Вовка даже заценил. Если не мастер, то уж КМС точно. Ему стало так любопытно, что он рискнул поинтересоваться, сплевывая кровь.

— Мастера выполнил?

— А то! — с веселым задором ответил офицер милиции, охраняющий покой российских граждан в это время суток. Он методично превращал круглую физиономию Карася в еще более круглую, что, видимо, доставляло ему несказанное удовольствие.

— Беспределите, гражданин начальник, — ответил Вовка, закрываясь руками. — Чего хотели-то вообще? Судя по поведению, на наши документы вам насрать.

— Угадал, — ответил донельзя довольный шаболовский. — Меня послали видеонаблюдение изъять и компьютерное оборудование. И я его изыму.

— Ну, изымай! — пожал Вовка плечами. — Тут изымать нечего, сам видишь.

— Товарищ майор! — еще один боец в балаклаве просунул башку в дверь. — Компьютеры погрузили. Можно ехать.

— Мы с тобой еще продолжим, — майор похлопал Карася по щеке. — Я тебя запомнил, щекастенький. А пока ехать надо. Сам понимаешь, служба!

В коридоре Вовку ждал почти весь персонал.

— Jesus Christ! Владимир Александрович! — голос Боба, который провожал испуганным взглядом уходящих бойцов, все еще подрагивал. — Я запутаться совсем! Кто тут мафия есть? Вы или они?

— Они, — кивнул Карась. — Мы по сравнению с этими так, погулять вышли. Эх, компьютеры жалко.

— Так компьютеры они не тронуть, — всхлипнул вдруг Боб. Это он засмеялся так. — Они мониторы вырвать и бросить в мешок. Побить все! А системные блоки на месте стоят. Bloody git! Son of a bitch! Motherfucker!

* * *Все эти новости я прослушал по телефону, уже по дороге в Лобню. Там тоже нужно было проинспектировать дела и делюги. А кассеты и жесткий диск, где генерал милиции ведет себя как животное, а потом берет деньги от дважды судимого гражданина, теперь лежат в банковской ячейке. И я сильно подумаю, как это использовать, благо фамилия этого кадра теперь мне известна."

"— Останови, Колян, прогуляюсь. Надо проветрить мозги, — сказал я, когда пейзажи родного городка обняли меня со всех сторон. По всем понятиям меня должна была захлестнуть ностальгия, но вот черта с два! Не то, что не захлестнула, но даже не обозначилась на горизонте. Слишком долго я хотел свалить отсюда подальше.

А вот и милый дом, видевший еще Лаврентия Палыча молодым. Лестница так и осталась скрипучим дерьмом, а стены в подъезде по-прежнему были исписаны всякой ерундой. И даже свежие надписи появились. Это, наверное, Зойкины сорванцы подрастали. Я провернул ключ в замке и вошел в квартиру, в которой вырос.