Лихие. Авторитет

— О! Хлыст, давай к нам!"

"Отказать братве — значит обидеть, и я сел на свободное место. Черт, как же они тут надымили — пепельницы были забиты окурками. А ведь я в четырнадцатый раз на этой неделе бросаю курить. Вот как тут бросить? Я вздохнул и вытащил из кармана сигару. Может, хоть ее стоимость сделает так, что я буду меньше вдыхать в себя эту дрянь? Двадцать баксов за штуку, на минуточку! Фельдшер на скорой помощи столько за месяц зарабатывает.

— Слышали мы, поднялся ты, — сказал Лакоба, который внимательно разглядывал карты. Так внимательно, что у меня на затылке волосы дыбом встали. — Государственным человеком стал, понятия воровские забыл. А ведь ты за них глотку драл и в изоляторе сидел. Что случилось с тобой, дорогой? Перекраситься решил?

— Я, Лакоба, не вор в законе, чтобы до буквы все понятия соблюдать, — ответил ему. — Для меня и моих корешей депутатская ксива лучше любой брони. Я с ней могу людей на пешеходных переходах давить и мусорам в лицо плевать.

— Так ведь ты смотрящим по Лобне числишься, — недоуменно посмотрел на меня Лакоба. — Неувязка получается, Хлыст. В непонятках люди. Тут, как у вас, русских, говорится, надо либо крестик снять, либо трусы надеть. Иначе никак не выйдет.

— Ну, ты сам понимаешь, — развел я руками. — От корки я никак отказаться не могу. В это дело много денег и сил вложено. Давай я Лобню своему человеку передам. Там у меня Григорий работает, по кличке Копченый. Он парень правильный, грев будет по-прежнему засылать.

— Где чалился, по какой статье? — выпустил дым в потолок старый вор.

— Не сидел, — покачал я головой. — Спортсмен.

— Ненадежные люди эти спортсмены, — поморщился Лакоба. — Не любим мы их. Люди не согласятся на такого смотрящего, своего поставят.

— Эти города мои, Лакоба, — спокойно ответил я. — Там без моего разрешения муха не пролетит. Никакой смотрящий там работать не сможет, его на ноль помножат. Есть еще Штырь. Он парень заслуженный, отсиженный.

— Такого знаем, — качнул головой Лакоба. — Он по центру работает. Подходящий паренек. Жесткий, но с понятиями. Решим по нему.

А может, и к лучшему, — думал я уже под утро, когда сон все-таки меня сморил, а неугомонный ебырь на этаж выше замолчал. Видимо, затрахал свое бревно насмерть.

— Депутат-смотрящий — это ведь и правда, не по понятиям, — пробурчал я перед тем, как окончательно провалиться в сон.

* * *Депутатская корка, как выяснилось, принесла с собой не только сладкие плюшки. Спящая в хомуте лошадь отечественного дознания вдруг взбрыкнула и понеслась вскачь, увидев перед собой непреодолимую пропасть. Ведь дело шадринских не закрыто, и закрыть его весьма затруднительно.