Лихие. Авторитет

— Нам никто не заткнет рот! Слышите⁈ Думаете, коммуняки проклятые, закрыли стадион и сорвете митинг! Да черта с два! Я по дворам пойду! Меня все услышат! ЛДПР победит! Потому что мы за бедных, мы за русских!"

"Ну, эту мантру я уже слышал, а потому побрел обратно на вокзал, потирая кулак и поглядывая по сторонам. А ведь как обнищали и поблекли города России! Площадь, образованная похожим на букву П зданием вокзала, представляла собой множество ям, заполненных грязной с талым снегом водой. Троллейбусы, натужно проезжавшие мимо, проваливались туда, выплескивая мутную жижу, и ехали дальше, безжалостно давя никем не убранный мусор. Стоявший напротив вокзала очередной шедевр конструктивизма — гостиница «Москва», уныло смотрел на мир пыльными окнами. Стайки проституток, вышедших на промысел, показывали пальцем на Жириновского, осчастливившего их город своим визитом. Для провинции человек из телевизора — это ведь событие. Несомненно, они проголосуют за него. Это чувствовалось по их жестикуляции и кучкам шелухи от семечек, что росла у их ног. С попкорном на просторах Необъятной было еще туго.

Митинг сворачивался. У людей уже болели ноги, хотя Владимир Вольфович только вошел в раж. Наверное, он хотел победить Фиделя Кастро, который как-то говорил восемь часов кряду. Люди плакали и писались, но все равно слушали. Такой вот Фидель — пламенный оратор. Но вот митинг подошел к концу, и народ, получивший свое бесплатное зрелище, начал штурм общественного транспорта, оживленно обсуждая услышанное. Люди любят простые решения. А еще они любят тех, кто им эти решения предлагает. Ленин сказал: «фабрики рабочим, земля — крестьянам!», и победил. Жириновский явно изучал его опыт. Он обещал все, что хотели эти люди: порядок на улицах, низкие цены в магазинах и доллар по шестьдесят копеек. Если бы можно было пообещать каждой бабе по непьющему мужику, он бы пообещал и это, но не стал шутить с огнем. А ну как за базар спросят. Страшно даже подумать о последствиях…

Я хотел было двинуть на перрон, но ноги сами принесли меня обратно.

— Ну, что же! — удовлетворенно сказал Вождь, слезая с горы ящиков. — По-моему, очень неплохо получилось. А если еще по федеральным каналам дадут картинку, как нам пытались сорвать митинг, то вообще замечательно будет. Рейтинги подрастут еще выше.

— Дадут, — ответил я, разглядывая разбитые костяшки пальцев. — Мы же им забашляли за это.

— Сергей Дмитриевич! — ко мне подбежала раскрасневшаяся Настя. — Договорились! Броневик в Воронеже будет! И возьмут совсем недорого.

— Какой еще броневик? — изумленно посмотрел на меня Жириновский.

— Да БТР армейский, — пояснил я. — Мне тут подумалось, что на ящиках выступать — это колхоз какой-то. Не соответствует остроте момента.