Лицо ее закройте. Изощренное убийство

"

"— В этом году нет. Почти всю прошлую неделю дежурил. Никак не можем разобраться с тем убийством на границе. Теперь-то дело идет к концу, но я был просто прикован. Мы с женой обычно приезжали сюда раз в год в день церковного праздника, но то было до войны. Тогда все по-другому было. Сейчас, думаю, и без нас обходятся. По-прежнему полно народу. Любой мог познакомиться с девушкой и вызнать у нее, где она спит. Так что нелегкая работенка предстоит тому, кто станет выяснять ее передвижения вчера днем и вечером.

По тону его ясно было, что он рад, что это предстоит не ему.

Дэлглиш никогда не строил теорий на основании собранных фактов. Но те, которыми он сейчас располагал, не позволяли ему придерживаться столь утешительной версии о неизвестном случайном пришельце. На теле не обнаружено следов изнасилования, никаких примет ограбления в доме тоже нет. В мыслях он все время возвращался к запертой двери. Предполагается, что члены семейства Макси были в правом крыле дома в семь утра в тот день, но не исключено, что кто-то из них, равно как и незнакомец, мог слезть по водосточной трубе или спуститься по лестнице.

Труп увезли — покрытый белой простыней застывший округлый силуэт на носилках, теперь им займутся патологоанатом и биохимик. Маннинг ушел позвонить в отделение. Дэлглиш и Мартин продолжали терпеливо осматривать дом. Рядом с комнатой Салли была старинная ванная комната — глубокая ванна обшита красным деревом, вдоль одной стены тянется громадный сушильный шкаф с ребристыми перекладинами. Три другие стены были оклеены изящными цветистыми обоями, пожелтевшими от старости, на полу лежал хотя тоже старый, но вполне подходящий по рисунку и не очень протертый ковер. В этой комнате нигде не спрячешься. С лестничной площадки вниз спускались выстеленные грубыми половиками ступени, заканчиваясь коридором, обшитым панелями, одним концом он упирался в кухню, а другим — в главный холл. У самого подножия этой лестницы — тяжелая дверь, выходившая на юг. Она была приоткрыта, и Дэлглиш и Мартин после прохлады Мартингейла очутились в летнем зное. Церковные колокола вдали возвещали начало воскресной службы. Звон, такой отчетливый и мелодичный, преодолевал деревья, он напомнил Мартину воскресенья в деревне, где он провел детство, а Дэлглишу — что предстоит еще столько всего, а утро, можно сказать, на исходе.

— Надо заглянуть в конюшни, осмотреть западную стену, ту, что под ее окном. А потом на кухню. И начнем допрос. У меня такое ощущение, что человек, которого мы ищем, спал прошлую ночь под этой крышей.