Личный трофей опального генерала-2

Грохну без сожаления, — пристально глянул в глаза Кирсанов и, слегка приложившись ладонью по печени, рыкнул: — А ну-ка, выкладывай, откуда сведения?

— Я…это… отпустите, а? — взмолился Маляев.

— Отпущу, только хочу знать, откуда ты в курсе подробностей освобождения заложников в Душанбе. В наши СМИ ни строчки не просочилось. Так откуда, Жень? — Кирсанов всмотрелся в лицо Красного Перца по-отечески строго, и Женька чуть было не ляпнул: «Я больше не буду!».

— Сейчас, пока ждал, — поморщился он, осознавая, какого свалял дурака. — Таджики мимо проходили и обсуждали Резу, его невесту и еще какого-то деда. Он недавно в Душанбе помер.

— Джамиль, — кивнул Кирсанов, отпуская Женьку. — Давай, поподробней мне расскажи, — деловито бросил он и втянул несчастного Красного Перца внутрь здания.

— Я хочу убедиться, что с Сашей все в порядке, — пробурчал Маляев, набравшись смелости.

— А без этого никак? — бросил отрывисто Кирсанов и, мученически вздохнув, повел на второй этаж, где в одноместной палате спала и видела сны красавица Калинка. Рядом стояли капельницы, а в кресличке вязала сиделка.

«Картина маслом», — пронеслось в голове у Женьки."

"— Убедился? — хмыкнул Кирсанов и кивнул на диван и кресла, стоявшие в холле. — Присаживайся, Перец. — И тут же велел, на ходу снимая куртку: — Излагай. Начнем с самого элементарного. На каком языке говорили субчики?

— На фарси, — пробормотал Женька, искоса оглядывая мощные генеральские плечи, затянутые в тонкую камуфляжную майку. — Новоперсидский диалект. Есть еще дари. Я их в универе Лумумбы учил…

— Молодца, — довольно усмехнулся Кирсанов и добавил лениво: — Так что там Реза? Рассказывай, рассказывай, — пробурчал он азартно.

— Они вам угрожали, — тут же сообщил Перец. — Реза их поклялся с вами поквитаться…

— Да это понятно, — отмахнулся Кирсанов, не восприняв новость всерьез. — Что еще?

— Думают, что в больнице лежите вы, а не Сашка.

— Александра Андреевна, — на автомате поправил генерал.

— Ага, — хмыкнул Маляев. — Я так понял, что они караулят вас…

— Караулка еще не выросла, — проскрежетал Кирсанов и осведомился недовольно: — Это все?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Беком вас назвали. А почему именно Бек? — снова встрепенулся в Маляеве журналист.

— Мой позывной. Слышали, наверное, во время штурма.

— Бек — это же помещик у них там, в Средней Азии…

— В моем случае производное от Улугбека, — по привычке обронил Кирсанов. — В суворовском училище астрономией увлекался.

— А-а, — протянул Женька и по-военному спросил: — Можно идти?

— Нет, — мотнул головой Кирсанов. — Мы сейчас с твоим фарси разберемся.