Личный трофей опального генерала-2

— Они переврут факты и устроят сенсацию.

— Пойдут под суд, — передернул плечами Кирсанов. — Я сейчас шутить не настроен, — рыкнул он и позвонил собственному заместителю, срочно вернувшемуся из горячей точки в связи с вынужденным отпуском шефа. — Игорь Палыч, что там с камерами наблюдения? Удалось выяснить, где околачивался наш давний друг? Отлично, отлично… — кивнул Бек. — В чайхану отправил кого-нибудь? А-а… ФСБшники подключились? Вот пусть и проследят, где логово у этого чучела. Думается мне, ему в центре квартиру сняли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он внимательно послушал собеседника и заметил лениво:"

"— Когда с хозяином распивочной наш человек потолкует, пришли мне запись разговора.

И нажав на кнопку отбоя, серьезно глянул на своих парней.

— Вы лопаты взяли? Или руками рыть будем?

— Ага, — в зеркало заднего вида довольно ухмыльнулся Асисяй. — В контору заезжали. Начхоз осведомился, зачем нам три лопаты…

— А я сказал, что собираемся чистить снег на Красной площади.

— Юмористы, — хмыкнул Кирсанов и набрал сообщение заму.

«Игорь, мне нужна вся информация о Евгении Миляеве, он же Красный Перец. В течение двух часов жду».

В Никифоровке ничего не поменялось. Все так же светило солнышко, подсвечивая толстую корку смерзшегося снега. Лишь из часовни выносили кого-то после отпевания. Слышались крики. Люди рассаживались по машинам, а кто-то под руки вел безутешную вдову.

«Такая жизнь, — поморщился Кирсанов, внезапно почувствовав боль совершенно чужой женщины. — Если с Санечкой что-то случиться, — пронеслось в голове, — то и мне не жить».

Взгляд скользнул по крепко сколоченной высокой фигуре. Хромой старик торопливо шагал вниз по улице, тяжело опираясь на палку. В любом другом случае Кирсанов точно бы предложил подвезти. И не боясь, что кто-то натопчет в машине, сделал бы небольшой крюк. Но сейчас Сергей Юрьевич знал, что человек откажется.

— Бек, вон идет Николай Петрович, — мотнул головой Крепс. — Наверное, прикольно посмотреть, каким в старости будешь, — бросил он невзначай.

— Не-а, — рыкнул Кирсанов. — Ему, говорят, еще в детстве ногу сломали, и она срослась неправильно. Вот и ковыляет. Злой черт. Ни семьи, ни детей. Даже нас, родных племянников, на дух не выносил. Никчемный человек.

— А если журналисты прознают? — настороженно поинтересовался Асисяй. — Вот вой начнется…

— Ага, — раздраженно перебил Кирсанов. — Давай вернемся и укокошим моего дядьку из табельного оружия. Ну чтоб не проболтался…

— Да я…

— Спокойно, Слава! Как только наши отважные борзописцы переступят границу дозволенного, получат по башке. Ты это… у церкви не тормози.