Личный трофей опального генерала-1 (СИ)

Может, просто запугивает, чтобы быстрее согласилась? — хмыкнула про себя Саня. — Но лучше быть живой, хоть и замужем за Кирсановым, чем валяться в подъезде с простреленной головой», — решила она.

Кирсанов, сидевший рядом и вполуха слушавший болтовню сына, внимательно наблюдал за его матерью. Строгая и встревоженная, Александра напряженно пялилась в пустоту. И Кирсанов мог поклясться, что именно сейчас она взвешивает все за и против. Размышляет, правильное ли решение приняла? Не обманет ли он ее?

— Сань, — позвал еле слышно и, покосившись на своих бойцов, сидящих впереди, тихонько положил ладонь на Санькино плечо.

Она ошарашенно глянула на него и, прошептав: «Мне очень трудно!», отвернулась к окну.

Лешик схватил ее за руку, затормошил. И Александра, сморгнув слезы, сумела справиться с эмоциями и улыбнуться сыну.

— Мам, — снова заканючил Лешик. — Расскажи мне стишок про комнатного жирафа! Пожалуйста!

— Хорошо, — кивнула Александра и, прижав ребенка к себе, прочитала:

— Ходит по квартире,

Голову задрав,

Добрый и чудесный

Комнатный жираф.

— Я таких стихов никогда не слышал, — удивился Кирсанов, прослушав до конца длинный стишок про доброго жирафа. — Это Агния Барто написала?

— Моя мама! — радостно закричал Лешик. — Правда здорово!

— Отличные стихи, Алексей, — добродушно заметил Кирсанов, а про себя подумал:

«Она еще и стихи пишет! С ума сойти! Яркая звездочка по сравнению с любой другой женщиной в моем окружении, — приуныл Кирсанов. — А по Сеньке ли шапка, Сережа? Ты же простой, как хозяйственное мыло. Хорошо только русским матерным владеешь. Слово «блин» через «ять» пишешь. Куда тебе до нее? — поинтересовался сам у себя и тут же прервал пустопорожние размышления. — Хочу я ее. Ни одну другую бабу так не хотел!»

А заходя в здание аэропорта и с трудом удерживая за руку прыгающего Лешика, Александра обернулась и прощальным взглядом обвела виднеющиеся вдали пятиэтажки и сосенки, растущие вдоль дороги."

"«Вернусь ли обратно, — мысленно вздохнула Саня, — как оно дальше сложится? — поинтересовалась она, шагнув внутрь. И заметив, что Кирсанов взял сына за другую руку, напряглась. — Вот так вотрется в доверие, проберется под кожу и в самое сердце, а потом наплюет в душу, как сестре. Лучше держать оборону и не сдаваться, хотя бы пока не кончится это странное преследование. Да и в память о Даше нужно обойти Кирсанова стороной. Он — генерал, а мы — рядовые! Отставной козы барабанщицы!»

Глава 10

На взлете Лешику стало плохо. Он заплакал тоненько, как зайчик, и попытался умоститься на руках у матери.

— Уши закололо, Алексей? — тихонечко поинтересовался Кирсанов и аккуратно погладил сына по спинке.