Мой личный враг

А настоящие маги, в смысле настоящие мужчины, в смысле… ну вы меня поняли, они сразу переходят к решительным действиям — то есть к свадьбе! Вот… я все сказала.

— А что-то в этом есть, — задумчиво проговорила Рогда, — вот у Василены Владимировны, когда она с мужем встретилась, главный уже при должности был. И у Яринки — тоже маг взрослый состоявшийся мужчина без завихрений в голове. Так что я за вывод Святомиры руками и ногами. А адептов в топку!

— Лучше в ступку, из них порошочек бы вышел неплохой, — хихикнула Бажена.

— Эхх, — протянула я, — а свадьба когда?

— Да вот мама с папой в столицу прибудут, и отпразднуем свадьбу. Девочки, а вы со мной платье выбирать пойдете?

— А то, — Рогда хмыкнула, — доведем продавщиц до истерики.

Да, это мы умели."

"— Ну поговорили о хорошем, и будет, — Рогнеда повернулась ко мне: — Давай, Ярослава, поведай нам о любви своей безответной.

Иногда мне очень хочется ей кое-что сказать, и сейчас я ей это сказала:

— Ведьма, я убью тебя!

— Не-е-ет, ты меня любишь, просто где-то очень глубоко в душе. Яр, рассказывай.

И я рассказала. Рассказала все абсолютно, разве что… утаила часть событий на чердаке. А после сидела и ждала их реакции, хоть какой-то.

— Ну ты сама себе не простишь, если хотя бы не попытаешься спасти этого кобелюку плешивого, — задумчиво произнесла Бажена.

— Давайте его спасем, а потом убьем, чтобы неповадно было, — Любава радовала, как и всегда.

— Спасать нужно, — высказала свое мнение Рогнеда, — а после пусть со своей магичкой обжимается. Ты на Ярину посмотри — вот оно счастье, и скажи мне искренне — кем будешь, если разрушишь?

И все снова замолчали.

— Спать ложитесь, — раздался из угла голос Матрены, — чай, утром не выходной.

«Здравствуй, дорогой дневник, — писала я спустя час, ибо традиционный ежевечерний распорядок соблюдался строго, — вот лежишь ты у меня на коленях и хорошо тебе. А мне плакать хочется, очень-очень. И вот что мне делать?»

«Спать ложись!» — гласили неожиданно проступившие слова.

— Что? — изумленно выдохнула я, вглядываясь в написанное не мной.

«Спать, говорю, ложись, дура влюбленная!»

— Что?

— Ярослава, — меланхолично отозвалась Рогнеда, — в третий раз говорю: спать ложись.

— А чтоб тебя! — от досады разреветься хотелось. Действительно, кто кроме нее в моей единой ученической тетради писать может, Верховная же доступ дала.

— Ярослава, ложись спать. Утро вечера мудренее, а Инара ты не любишь.

— ЧТО?!

— Не чтокай! Когда любят, за любимым и в огонь и в воду, вот ты за Аниасом помчалась, а пока там Инара убивали, сидела да с нами советовалась. Так что не надо мне тут жертву изображать! Спать давай!

И Рогда приказала свет гасить. Погасили, вроде все засыпать начали. Но тут скрип раздался, и две тени скользнули к одной кровати.