Мой личный враг

— Да ничего, — он камзол снял, галстук развязал и тоже отбросил, начал рубашку расстегивать, — умеешь ты… Я трое суток не спал, только вернулся, дел по горло, но тебя мои проблемы не волнуют!

— А с чего они меня должны волновать? Не я тебя похищала! — И ногой бах по полу! А я была босиком… больно."

"Подвывая, допрыгала до постели на одной ноге, вторую начала осторожно поглаживать. Демон тут же ругаться перестал, подскочил ко мне, встал на колени и тоже к поглаживанию жертвы ведьминского гнева присоединился.

— Что же ты так? — Ага, еще и поругать решил. — Очень больно?

Я хмуро посмотрела — он уже и рубашку снять успел, и теперь был весь такой полуголый. Хотя вообще кое-что меня смутило.

— Масюсь, мы вроде договорились, что ты маску снимешь, обо всем остальном договора не было.

— Ярусь, поверь мне, потом на снимание одежды времени не будет, мы все просто порвем.

— Ладно, — решила я согласиться, — снимай уже маску. Мне, если честно, этого платья совсем жаль не будет.

Демон хмыкнул, встал и, глядя на меня сверху вниз, потянулся к маске…

— Еще раз предложишь хорошенько подумать, и тебе приступ ведьминского гнева гарантирую! — предупредила я.

— Ярусик, Ярусик, — укоризненно произнес он и снял ту черную хрень, что скрывала его лицо…

Черные, иссиня-черные волосы тяжелой волной упали на плечи… Зажмурив один глаз — на всякий пожарный, осторожно начинаю осматривать от шеи и выше. Подбородок ничего так, привлекательный, губы тоже, но чуть насмешливая ухмылочка их кривит, нос красивый, орлиный такой, а потом я посмотрела в глаза…

Сердце бешено забилось и ухнуло куда-то, во рту появился металлический привкус, и я не сразу поняла, что это я губу прикусила, руки мелко затряслись, и перед моими собственными глазами на миг все потемнело…

— Теперь ты понимаешь, что я ощутил, сняв твою маску… сдержался с трудом, должен признать, — произнес демон и улыбнулся мне.

Его глаза! Улыбка! Лицо!

Я всхлипнула и взвыла, схватилась за голову, проклиная все на свете, и с трудом ответила:

— Очень сильно сомневаюсь, что ты испытывал то же, что и я сейчас! Потому что мне плохо! Мне очень-очень плохо… Мне так плохо, что я, наверное, умру сейчас… Лучше бы ты ее не снимал… Лучше бы ты ее никогда не снимал!

В ответ — изумленное молчание, зато у меня истерика началась… Вскочив, я заметалась, потом сползла по стене и просто заплакала. Затем снова поднялась и выбежала из комнаты.