Личный маг для Наследника. Эхо погибшей цивилизации

Эта работа всегда занимает больше всего времени и, вероятно, должна выполняться несколькими людьми. Даже если кто-то помнил обо мне, то не напомнил — я была изгоем в таких поездках, нормальное отношение получая только от «своих».

Касон, стоящий за спиной Дирка, довольно улыбался. Уж он-то точно не забыл обо мне.

Стараясь не поддаваться разочарованию, я напомнила себе, что благодаря магии, в отличии от остальных, я не заболею и не ослабну. Устало пройдя мимо костра, я опустилась на бревно рядом с Отто. Молча.

Ничего не хотелось, только спать. Но сперва нужно было дождаться распределения ночного дежурства.

Похлёбка в миске Отто всё ещё источала одуряющий аромат. Несколько кусочков мяса плавали на самом дне и мой желудок вновь громко заурчал.

— Хочешь? — тихо спросил меня друг, подавая глиняную миску. Он сделал это незаметно для остальных, занятых весёлыми разговорами.

Я кивнула, чувствуя к нему огромную благодарность, и шепнула:

— Спасибо.

Но в этот момент я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

Желтоглазый херсир, сидя на другом конце лагеря, не сводил с меня и Отто напряжённого, нечитаемого взгляда. Увидев это, я показательно отсела так, чтобы между нами были другие и Иво не мог больше меня видеть.

***

Так и проходила дальнейшая поездка: мне неизменно доставалась самая унизительная и тяжелая работа. Правда, отхожие ямы копались всё реже — чем дальше мы удалялись от Блекхейвена, тем меньше становилось постоянных лагерей.

Еду иногда сохраняли для меня друзья, но их, как рабов, тоже загружали хозяйственными делами, так, что к похлёбке они доползали последними, а иногда её не хватало даже им.

Мы не жаловались. Сопровождающие караван понимали, что скоро мы, скорее всего, перестанем быть рабами и окажемся на их уровне, а то и выше. Поэтому они и отрывались на нас. А мы терпели, работали на свою свободу, пусть и ругались сквозь зубы на «свободных».

Иво со мной почти не разговаривал, но не упускал случая выдать болезненный подзатыльник. Это, казалось, стало нормой в нашем лагере. Странно, но подобное отношение он проявлял лишь ко мне, словно это было нормально — оскорблять меня, бить меня, лишать меня еды и мехов на ночь.

— Иво считает тебя сопляком. Наверное, хочет, чтобы ты закалился, вырос в таких условиях, — в какой-то момент объяснил мне Эрик. Я равнодушно пожала плечами в ответ.

Меня радовало хотя бы то, что желтоглазый перестал задавать вопросы о возрасте и пытаться говорить со мной.

Первое нападение на нас случилось на третьи сутки. Мне, однако, не довелось принять в нём участия.